Всадники Перна - Энн Маккефри

Считалось немыслимым, чтобы всадник позволил зеленой драконице или золотой королеве покинуть Вейр, когда ей предстоял брачный полет. Даже если зеленая уже была стерильной из-за огненного камня. Это не имело значения. Ее страсть могла возбудить кого угодно, самых бесчувственных и тупых. Эмоции спаривающейся драконицы передавались в широчайшем диапазоне. Некоторые спаривания зеленых с коричневыми не уступали по воздействию бронзовым с золотыми. Стада на окрестных пастбищах разбегались в панике, птицы и цеппи впадали в безумную истерику. Люди тоже были подвержены этому влиянию, что порой приводило к неприятным последствиям для невинных юных холдеров. Не беспокоил побочный эффект драконьих спариваний лишь обитателей Вейров, давно отвыкших сдерживать сексуальное влечение. Так или иначе, ни одной драконице в охоте покидать свой Вейр не позволялось.

Что бы ни думал по этому поводу Ф’лар, второе ограничение являлось следствием первого. С того момента, когда всадникам разрешалось отправлять своих драконов в Промежуток, им предписывалось избегать ситуаций, которые могли бы привести к конфликту, особенно с тех пор, как в мастерских и холдах распространенным обычаем стали поединки. Любые разногласия между всадниками решались в рукопашных схватках по строгим правилам и под наблюдением судей. Если всадник погибал, его дракон совершал самоубийство. А если всадник был опасно ранен или долго пребывал без сознания, зверь впадал в панику. С обезумевшим драконом почти невозможно справиться. Смерть дракона становилась серьезным потрясением для всего Вейра. И потому поединки с оружием, которое могло бы привести к ранению или гибели дракона, находились под абсолютным запретом.

Но теперь всадник из Форт-Вейра преднамеренно – судя по словам Терри и других кузнецов – нарушил оба этих главных запрета. Ф’лар не испытывал никакой радости от того, что виновный принадлежал к Форт-Вейру, хотя это ставило Т’рона, больше всех критиковавшего мягкое отношение Бендена к некоторым традициям, в незавидное положение. Как ни пытался спорить Ф’лар, что его новации не нарушают фундаментальных драконьих принципов, пять Древних Вейров категорически отвергали любые предложения, исходившие из Бендена. К тому же Т’рон постоянно зудел об ужасных манерах нынешних холдеров и ремесленников, сильно отличавшихся от покорности – то есть от раболепия, поправил себя Ф’лар – холдеров и ремесленников далекого прошлого.

Интересно было бы посмотреть, подумал Ф’лар, как Т’рон со своей верностью традициям объяснит поступки своих всадников, повинных в куда худших преступлениях против традиций Вейров.

Восемь Оборотов назад здравый смысл подсказал ему начать набор подходящих ребят для Запечатления в холдах и мастерских: в Бенден-Вейре не хватало юношей нужного возраста, чтобы запечатлеть всех вылупляющихся из яиц драконов. Если бы в Древних Вейрах молодым королевам разрешили совершать брачные полеты с бронзовыми драконами из других Вейров, кладки вскоре стали бы такими же крупными, как в Бендене, и наверняка принесли бы золотые яйца. Однако Ф’лар вполне понимал чувства пришедших из прошлого, Древних. Бронзовые драконы Бендена и Южного были крупнее, чем большинство их бронзовых, и, соответственно, легко догоняли бы золотых. Но, во имя Скорлупы, Ф’лар вовсе не предполагал подобного для старших королев, и в его намерения не входило бросать вызов предводителям Древних Вейров. Просто он чувствовал, что новая кровь принесет их зверям только пользу. А улучшение драконьей породы означает пользу для всех Вейров.

И приглашать холдеров и ремесленников на обряд Запечатления – это весьма действенная дипломатия. На всем Перне не найдется человека, который втайне не мечтал бы запечатлеть дракона, связать свою жизнь с величественным зверем и делить с ним любовь и преданность до конца дней, в мгновение ока перемещаться по планете верхом на крылатом чудовище, никогда не страдать от свойственного большинству людей одиночества, поскольку у всадника всегда есть его дракон. Так что каждый зритель из холда, даже если на площадке Рождений не стояли его родственники, с благоговейным трепетом наблюдал за «таинством» и собственными глазами видел, что невероятная удача может выпасть и тому, кто родился вне Вейра. И периниты, жившие под крылом Вейра, начинали лучше понимать всадников, от которых зависели их жизнь и благополучие.

Когда Бенден был единственным Вейром на Перне, к каждому крупному холду и мастерской был прикреплен дракон-курьер. Северный континент был весьма обширен, требовались дни, чтобы доставить послание с одного побережья на другое. Система барабанной связи арфистов не могла сравниться с драконами, способными мгновенно доставить себя, своего всадника и сообщение в неискаженном виде в любую точку планеты.

Ф’лар прекрасно осознавал опасность изоляции от остального мира. Перед тем как на Перн упали первые Нити – неужели с тех пор прошло всего семь Оборотов? – Бенден-Вейр пришел в упадок из-за отсутствия здоровых контактов с остальными людьми, а это, в свою очередь, едва не повлекло за собой гибель всей планеты. Но если, как Ф’лар искренне считал, всадники должны быть общительными и дружелюбными, в Древних Вейрах маниакально стремились к обособленности. Это и подготовило почву для недавнего инцидента. Т’реб на озабоченной зеленой нагрянул в кузницу и потребовал – не попросил! – чтобы мастер отдал ему изделие, изготовленное по заказу лорда-холдера.

Охваченный скорее разочарованием, нежели жаждой мести, Ф’лар быстро скользил на Мнемент’е к иззубренному краю Форт-Вейра. На фоне угасающего заката виднелись очертания Звездной Скалы и часового рядом с ней. За ними виднелись силуэты еще трех бронзовых драконов, один из которых на добрых полхвоста превосходил размерами остальных. Наверняка это Орт’, значит Т’бор уже прибыл из Южного. Но только три бронзовых? Кого еще нет?

«Отсутствуют Салт’ из Плоскогорья и Брант’ с Р’мартом из Телгар-Вейра», – сообщил своему всаднику Мнемент’.

Нет Плоскогорья и Телгара? Что ж, Т’кул из Плоскогорья, скорее всего, опаздывает преднамеренно, хотя странно – сегодня у него есть возможность хорошо развлечься колкостями в адрес Ф’лара и Т’бора, а заодно позлорадствовать над конфузом Т’рона. Ф’лар не питал дружеских чувств к суровому смуглому предводителю Плоскогорья, отвечавшему полной взаимностью. Возможно, именно поэтому Мнемент’ никогда не называл Т’кула по имени. Драконы часто игнорировали имена людей, которые им не нравились. И надо отметить, подобное пренебрежение к предводителю Вейра выглядело для дракона крайне необычно.

Ф’лар надеялся, что Р’март из Телгара все же появится. Из всех предводителей Древних Вейров он и Г’нариш Айгенский были самыми молодыми, с наименее косными взглядами. Хотя в большинстве споров с двумя предводителями Вейров нового времени, Ф’ларом и Т’бором, они выступали на стороне своих современников, Ф’лар стал замечать, что некоторые его предложения приходятся им по нраву. Может ли он рассчитывать на их поддержку сегодня? Он пожалел, что с ним нет Лессы, которая сумела бы искусно повлиять на несогласных, а также получить нужные сведения