Заглянувший - Анастасия Райнер

Мы были близки друг с другом, как ни с кем больше. Мы самые родные люди на Земле. Лишь с ней я ощущал уют и спокойствие. Знаю, что и она тоже.

Это с возрастом вторгся дискомфорт, неловкость, вина за каждое объятие, ведь мы превратились в мужчину и женщину. Но мы по-прежнему не притворяемся, не лжем друг другу, хотя отчаянно ищем настоящую любовь в других, отказываясь от этой.

– Одинаковых людей не бывает, – сказал я после очередной порции водки и продолжительного молчания. – Ты одна такая. Удивительная и неповторимая. Но не ожидай подобного от других.

– Зря ты каждый раз говоришь подобные вещи…

– Я так считаю. Зачем скрывать это?

– Просто… – она замялась, – все остальные мужчины перед тобой… обесцениваются. Я боюсь, что никто никогда не сможет сравниться с тобой, не сможет полюбить меня сильнее…

– Сильнее любить невозможно, – прошептал я.

Она слегка повернулась, ласково глядя на меня. Ей было спокойно рядом со мной. В глазах больше ни тревоги, ни вселенской тоски. Они вновь блестели, светились от счастья.

Как странно воспринималась действительность: вот я, такой же, как всегда, смотрю на нее, однако все чувства обострены. Я видел поры на лице сестры словно под микроскопом. Ее ресницы медленно опускались и поднимались, взгляд касался, точно солнечный зайчик, и клянусь – я даже чувствовал тепло там, где он скользил!

Я провел рукой по ее волосам, вдыхая карамельный запах. Слышал, как она облизнула губы, почувствовал влажность, поблескивающую на них. Боясь, что она прочтет эти мысли, я опустил глаза и внезапно ощутил ее бьющееся сердце.

Как это возможно?

Любовь сделала из меня сверхчеловека.

Рядом с ней я становился полубогом.

С нежностью коснулся ее лица, провел по бархатистой коже, спускаясь к шее, ощущая горячее сбивчивое дыхание.

Я сдерживал себя, свое колотящееся сердце – ему стало так тесно в ребрах! Удерживал рвущийся сквозь зажатые губы голос. Ноющая, тянущая боль сковала грудную клетку. Звон в ушах усилился, в глазах потемнело. Но я был чертовски счастлив, и любая боль, даже самая нестерпимая, сейчас казалась слаще меда.

Она положила ладонь на мое плечо.

Прикосновение электрическим разрядом пробежалось по телу. Мне хотелось чувствовать его бесконечно – телом, кожей, каждой клеточкой. Это был самый волнующий, самый интимный момент в моей жизни. Мы, не отрывая взгляда, обменивались чувствами, молча кричали о любви, и это было глубже, чем секс.

Наши губы оказались слишком близко.

Я не мог больше контролировать себя и слился с ней в поцелуе.

Мы никогда раньше этого не делали.

Я был пьян…

И до отчаянья устал об этом мечтать!

Сегодня я решил наплевать на мораль, на бога, на родителей. Послать к чертовой матери принципы и все человечество вместе с ними. Если то была рука самого дьявола, протянутая мне, я с радостью принял ее. Ничто более не имело значения, а после – можно и умереть.

Однако сестра отстранилась.

– Нас бы сейчас все осудили, – прошептала она.

– Люди судить горазды, но среди них нет ни одного святого!

– Мы совершили ошибку. – Сестра не смела взглянуть на меня. – Давай забудем?

Она была права, я согласился.

– Помнишь, когда мы были маленькими, нам никто не был нужен. – Я решил разбавить неловкую паузу. – Ты рисовала, я сидел рядом и смотрел мультики. Потом мы стали выходить гулять, и тебе было интересно среди людей, потому что они отличались от нас. Ты хотела понять этих ребят, они казались странными. По той же причине мне они были омерзительны.

– Ты и сейчас такого мнения об окружающих. Но это разрушает не их, а тебя.

– Зато теперь мы знаем, что странные не остальные, а мы. Осталось понять, как с этим жить.

– Я не то чтобы верю в судьбу, но верю в нечто над нами, – сказала сестра. – Наше родство не случайно. В этом есть смысл. И однажды мы обязательно узнаем, какой именно.

В тот вечер я побил собственный рекорд по горячительным, пытаясь затушить пожар внутри рвущегося на куски сердца.

Спеша с работы домой, я перепрыгивал лужи. Дождило уже третий день, но скоро отпуск – первый за… даже не помню сколько лет. В руке я сжимал сюрприз для сестры и не мог сдержать улыбку.

– Алло. – Она ответила на звонок.

– Как ты?

– Уже лучше, больше никаких слез! Теперь я даже рада, что наткнулась на их переписку, иначе даже не знала бы… Я ведь и заподозрить не могла – у него всегда такой невинный взгляд! Доверяла до последнего. Как он только смотрел мне в глаза, будто нет никакого предательства? Неужели он не стыдился? Не понимаю…

– Он просто идиот!

– Очень умный идиот. Звучит противоречиво, конечно…

– Ничего подобного! Я встречал невероятно эрудированных, очень хитрых, успешных и даже творчески одаренных идиотов. Это доказывает лишь то, что глупость – свойство независимое.

– Убедил! – засмеялась сестра.

– Жаль, ты не слушала меня раньше! Верила этому кретину!

– Наверное, даже кретинам иногда должен кто-то верить.

– Тяжелое бремя. На какой стадии сбор чемоданов?

– Спешить некуда, он сейчас живет с ней.

– А вот и есть куда! Мы летим вместе на море! Через неделю! – торжественно объявил я.

– Ты шутишь?!

– Разве можно так жестоко шутить над человеком, не видевшим море? Никаких шуток! Бунгало в десяти метрах от воды. Только представь – будем просыпаться и засыпать под шум волн!

– Невероятно! Неужели так и будет?!

– Конечно! Все только начинается, и впереди нас ждет только хорошее!

Я так боялся этого последнего воспоминания. Если б знал, что это будет наш последний разговор, то записал его. Тогда у меня остался бы ее голос.

Почему я ни разу не записал хотя бы один наш разговор? Почему думал, что впереди целая жизнь? Строил планы и все надеялся, что однажды мир станет таким, каким представал в мечтах.

А ведь тогда мы были счастливы.

Кто бы мог подумать…

Однако я все время смотрел в будущее. Настоящее казалось таким несовершенным, таким незавершенным. Я строил мост над бездной вместо того, чтобы хоть раз нажать на запись и сохранить ее голос. Сохранить слова, произнесенные только для меня. Возможно, это придало бы сил двигаться дальше, а не обрывать жизнь раньше срока.

За то время, что я провел в Эйдоре, выветрились многие воспоминания. Если бы не запись в хрониках, я бы