Аббарр. Песок и пламя - Хельга Воджик

Уна улыбнулась, в глазах разгорелось любопытство:

– Значит, нас свела рыбная вонь, меткие слова и природная предусмотрительность.

– Союз севера и юга! – улыбнулся Карш и потряс мешочком перед носом Уны.

Аллати потянула шнурок и заглянула внутрь подарка. Там лежало ожерелье. Плетёный замысловатыми узорами шнур с узелками, в которых покоятся крупные жемчужины, а в центре искрилась чёрная раковина лунника.

– Это восхитительно! – Уна любовалась переливами перламутра. – Поможешь надеть?

– А ты уверена, что хочешь этого? – впервые Карш почувствовал что-то похожее на страх. Страх, что Уна исчезнет.

– Говоришь так, словно на нём проклятие и оно заберёт мою душу, – рассмеялась аллати. – Ну же, завяжи узелок.

– А если и так? – Карш растратил всё своё красноречие.

Караванщик повиновался и стал завязывать шнурок, костеря себя мысленно последними словами за то, что не обставил дарение такого подарка более подобающим образом.

– Но ты знала моего отца? – словно невзначай спросил Карш.

Маан обернулась, сдвинула брови и чуть наклонила голову.

– Ты поздоровалась с Дхару, до того как опрокинуть рыбу. Ты посмотрела на него и кивнула. И поэтому не заметила тележку, – холоднее, чем хотелось, пояснил Карш.

– Вариол, если хочешь о чём-то спросить, спрашивай. Я не глупый гвар, чтоб лягать, не разобравшись, – Маан хитро улыбнулась, придвинулась ближе. – Я сначала разберусь.

– Ты права, прости, – Карш чувствовал тепло Уны, любовался изгибами её тела и с трудом находил в себе силы противостоять соблазну и продолжать «расследование». – Ты знала моего отца?

– Да, – коротко ответила Маан.

Карш выждал, но продолжения не было. В воздухе повисло напряжение.

– Насколько близко? – Карш быстро сообразил, как это прозвучало, и спешно пояснил: – Расскажи, как вы познакомились. И я вижу, что ты хмуришься. Нет, я не обвиняю тебя, не упрекаю, не подозреваю. Но ты, сама не ведая, можешь знать то, что поможет мне.

Карш запнулся, но откровенность требовала взаимности:

– Поможет мне найти его убийц. Понять причину.

Лицо аллати изменилось. Глаза широко раскрылись, и гнев уступил место удивлению.

– Было бы в чём упрекать, подозревать и вот это всё, что ты там перечислил! – Маан отодвинулась, уселась и сложила руки на груди, и Карш подумал, что так ему, дураку, и надо.

– Расскажи, – ласково улыбнулся Карш и притянул девушку к себе. Маан хотела вырваться, но не удержав равновесия, плюхнулась в подушки рядом с ним.

– Да особо и рассказывать нечего, – Маан перебирала жемчужинки ожерелья. – Просто однажды он начал жертвовать приюту. Тогда я не знала, что это он. Ведь сам ни разу не приходил и «драконов» не подписывал. Но время от времени я видела одного и того же мужчину смотрящим, как играют дети во дворе. Раз в пару лун, иногда чаще, иногда реже. И тогда же прилетали «драконы». Ну, вот на рынке я его узнала и решила поздороваться, как обычно – махнув рукой.

Маан вздохнула.

– Я и не знала, что у него есть сын. Столько лун потеряли, – аллати игриво улыбнулась и коснулась ногой Карша.

– Сколько? – вернул улыбку Карш и погладил ногу девушки от щиколотки до колена.

– Может, два оборота, – пожала плечами Маан. – Полтора…

– В тот сезон, когда прилетели первые «драконы» от Дхару, в приют попадали новые дети? – нетерпеливо спросил Карш.

– Они всё время попадают.

– Отлично! – Карш перевернулся, подминая под себя аллати. – Тогда сейчас по-быстрому закончим наши дела тут, и ты мне покажешь учётные записи.

– По-быстрому не отделаешься, – усмехнулась Уна, – а если после у тебя останутся силы читать приютский журнал – покажу.

Травяной взвар терпким запахом ударил в нос. Уна поставила кружку перед Каршем и села напротив:

– Нашёл что искал?

Караванщик с удовольствием отметил, что на Уне блестит новое ожерелье (его подарок), и оно изумительно ей идёт. Карш сделал глоток и благодарно кивнул. Перед ним лежала потрёпанная записная книжка, и он то и дело листал её вдоль и поперёк, сверяясь с реестром сирот.

– Как же я сразу не понял? – Карш откинулся на стуле и отодвинул приютский журнал.

– Расскажешь? – заглядывая через плечо, спросила Маан.

– Не сегодня, дорогая. Но я сделаю всё, чтоб тебя не затронула тень поступка Дхару.

Карш поднялся из-за стола, спрятал записи отца в карман. Подошёл к Уне и поцеловал в макушку:

– Мне нужно идти. Есть ещё одно дело на Лантру. Но после, когда я вернусь, то всё расскажу тебе.

– Не задерживайся, – лукаво улыбнулась Маан. – А то предпочту тебе искусного и загадочного, как хранитель пламени, резчика.

– Кого? – удивился Карш. – Каменотёса, что ли?

– О нет! – Маан наигранно вздохнула, изображая томление сердца, и затрепетала ресницами – ни дать ни взять хрупкая лань в пору первой влюблённости. – Ты бы видел, какие узоры выходят из-под его руки – будто живые цветы и бабочки. Того и гляди, вспорхнут со шкатулок. Показать?

– Как вернусь. Ох, моя северяночка, я и не думал, что тебе по нраву такие элвингские штучки, – рассмеялся Карш. – Но знай, если этот тип позволит вольности, я вырву его золотые руки, и он будет пускать цветы и бабочек лишь в своих мечтах.

Маан напустила на себя таинственный вид, но глаза её блестели – ревность любимого мужчины лишь подтверждала, как сильно он попал в её сети.

У порога Карш остановился.

– А в этих шкатулках случаем не лежат камни? – с тревогой спросил он.

– Это музыкальные ящички, вроде тех, что играют на ярмарках и продаются у часовщиков, – Уна пожала плечами. – В них ничего нет, лишь механизм и цепляющая за сердце мелодия.

– Хорошо, это просто отлично, – ответил Карш. – Знаешь, когда я вернусь, всё будет иначе. Люблю тебя.

Дверь хлопнула, шаги стихли. Маан постояла ещё какое-то время, обдумывая последние слова Карша.

– И я люблю тебя, Вариол, – аллати накрыла рукой перламутр ожерелья, прижимая к груди. – Возвращайся скорее, я буду ждать.

В этом городе он знал многих, но доверял теперь лишь единицам. А эту тайну он боялся разделить даже с ними. Догадка была невероятной, но она расставляла драконов на доске шархи. И игра эта тянулась не один год.

Подумать только! Разгадка всё это время была у него под носом. Нежеланное дитя, от которого следовало избавиться. Что двигало Дхару? Жалость или расчёт? Отец сохранил жизнь, ибо не смог её оборвать или же планировал разыграть этот козырь в будущем? Как бы там ни было, он поставил на это всё. И проиграл.

У Карша было слишком мало времени. И сейчас его больше всего на свете заботила безопасность Маан. Если придётся выбирать, он готов никогда больше не видеть даже песок, не то что вести караван. Он должен что-то придумать…

Оказавшись у цветочного павильона, Карш понял, что принял решение. Ему нужно лишь выиграть немного времени, а после он найдёт способ.

– Госпожа Критару, – тихо проговорил Карш, ныряя в открытую дверь мимо хозяйки. – Похоже, Дхару оставил незаконченные дела.

Карш огляделся и