Аббарр. Песок и пламя - Хельга Воджик

Проступившая тень собралась в единое целое, обернувшись каменным сводом.

Взгляд, утопающий в белом небытии, ухватился за неровности. Прильнул к ним, впитал… вцепился, как оступившийся в пропасть путник.

И вот камень ожил, обнажил перед алчущим взором свою историю.

Вытесанные в скале арки покрыты искусанной временем глазурью. Знакомые узоры текут по стенам и растворяются во мраке. Блики пляшут на камне, как солнечные зайчики на озере. Но это не разбитые копья Орта. Пахнет дымом. Огонь. Костёр шипит, желая вырваться, но круглый очаг крепко держит. Пламя злится и обрушивает свой гнев на тонкую палочку. Огонь кусает её, впивается, роняет искры, отпрыгивает и вновь нападает, пытаясь дотянуться до руки, которая крепко держит почерневший прут. Лица путника, играющего с пламенем, не разобрать из-за дыма, но очертания его так знакомы, что сердце сжимается.

Незнакомец нанизывает на прутик белый шарик. Огонь тянет лапы к угощению, подрумянивая. Но незнакомец задумался, и костёр тут же превращает лакомство в уголь. Лишь на миг он отрывает взгляд от пламени, в котором читал прошлое. Призрачный ветерок прогоняет сизый дым. Огонь отражается в оранжевых глазах, подсвечивает шрамы: старые и новые, блестит на клыках…

– Клыкарь!

Ашри слышит, как её голос эхом разносится под сводами пещеры. Бист вздрогнул и выронил прут. Он смотрит прямо на неё. Щурится, стараясь разглядеть.

Грав жив! Он рядом! Ашри устремляется к другу. Все обиды и размолвки смыты страхом и слезами. Прошлое не имеет значения.

– Как ты тут оказался? – элвинг шмыгает носом, утирает глаза. – Как ты нашёл меня?

Но бист молчит. Лишь продолжает смотреть на неё и… не видит.

Перед ней прозрачная стена. И сколько бы Ашри ни кричала и как бы ни билась, она не в силах преодолеть невидимый барьер.

Может, это лишь сон? Воспоминания прошлого?

«Разве не это ты искала?» – знакомый голос шёпотом отравляет сознание.

«Лишиться своего проклятого дара и обрести покой».

«Каково это – потерять его? Стать обычной? Слабой».

Ашри застыла, всмотрелась в выточенные в камне рисунки. Узнала барельефы, ведь раз за разом она возвращалась к ним, тщетно пытаясь открыть врата легендарной библиотеки Мэйтару и найти Зал Семи Лун. Развалины Архива Тирха. Место, где мог сохраниться след Арпанлии. Она и Грав были там. Очень давно. Словно в прошлой жизни. Там она нашла чертёж для Тордена. Оттуда она вернулась в Аббарр и купила кайрина. Там, в Тирха… Нет, она была там одна. Они расстались с Клыкарем до этого. Поругались.

И ещё что-то было не так. Плечо Грава перевязано – след атаки куфа, на лице рваный шрам, одежда на боку потемнела, пропиталась кровью. Алая струйка течёт по камню, на котором он сидит. Уже целая лужа вязкой жидкости. Почему она раньше не заметила? Почему он не замечает ран? Он ведь истечёт кровью!

«Бейся, бейся сильнее, птичка! Отчаянье и бессилие – вот и всё, что теперь у тебя есть», – шепчет голос.

Ашри бросилась вперёд, но барьер лишь слегка дрогнул, и по нему, как по глади озера, пошла мелкая рябь. Элвинг упёрлась ладонями в стену и вызвала пламя, но пламя не откликнулось на её зов. Ни единой искры не сорвалось с кончиков пальцев.

– Что происходит? – обессилев, прошептала элвинг. – Что за дурацкий сон?!

Слёзы радости приобрели вкус отчаяния. Так близко и так далеко!

«Скучаешь без своего проклятия? О, птичка, слабость не ходит одна, вокруг неё кружат сонмы сожалений».

Элвинг сползла на камень, прислонилась к невидимой стене и закрыла глаза. Но выкинуть из головы образ умирающего друга она не могла, как и отравляющий голос.

«Нравится быть немощной? Готова ли ты теперь навсегда проститься со своим даром и проклятием? Что ты готова сделать, птичка, чтобы вернуть его?»

– Живи, – шептала Ашри, закрыв глаза. – Живи. Я не хочу, чтобы и о тебе кричали чёрные плакальщики на моём плече.

«Какую цену готова ты заплатить за это?»

– Любую, – беззвучно прошептала Ашри.

Смех разнёсся под каменными сводами, отражаясь и множась, пока не превратился в гул.

– Похоже, мы тут вместе застряли.

Ашри вздрогнула, моргнула и увидела перед собой Маан.

– Гаруна?

– Ага, – улыбнулась аллати. – Неожиданно, правда?

Ашри вскинулась, оглянулась. Но огонь прогорел, и Клыкарь исчез. Там, где мгновение назад истекал кровью Грав, лишь вился дымок отгоревшего пламени.

– Ты тоже нереальна? – прошептала Ашри, вглядываясь в лицо Гаруны.

Маан пожала плечами и устроилась рядом с Ашри:

– Что есть реальность? Лишь игра света, тени и разума.

– Какой-то у меня забористый бред, – попыталась улыбнуться Ашри. – Но ты хотя бы меня слышишь. И я больше не слышу его.

Голос Пожирателя затих. Отступил перед взглядом огромных тёмных глаз Гаруны, в которых блестели бесконечная доброта и сочувствие.

– Твой разум рассыпается на фрагменты, делов-то, – Маан прикоснулась к дымчатой ракушке ожерелья.

– Звучит не очень, – вздохнула Ашри.

– И выглядит тоже, – кивнула аллати.

Уна подняла руку, и Ашри увидела, как сначала пальцы, затем ладонь и вот уже вся рука до локтя обратилась в чёрный пепел и улетела прочь. Но стоило элвинг сосредоточиться, как крупинки обратили свой бег и вернулись на прежнее место.

Капелька пота выступила на лбу, и элвинг упустила нить. Распад, хоть и медленнее, возобновился.

– Прости, – прошептала Ашри.

– Не вини себя, – Уна смахнула слезинку с щеки элвинг.

– Моё время вышло? – устало спросила Ашри.

– А вместе с ним и моё, – грустная улыбка осветила лицо Уны.

– Я так и не успела спросить, кто дал тебе те шкатулки. Как Пожиратель нашёл тебя и зачем?

– За большим злом всегда стоят обычные маленькие тхару, а у монстра лицо соседа, – нахмурилась Маан. – Гаар, а Пожиратель – одно из многих его воплощений, лишь откликается на зов и находит брешь.

Гаруна прикоснулась к элвинг:

– Брешь в сердцах, в умах, в ткани бытия.

– Но ради чего? – спросила Ашри.

Маан пожала плечами.

– Власть, месть или спасение. Наш род не так сложен и изобретателен, чтобы придумать что-то новое. Подумай, что видишь ты на доске, и представь, кто стоит за этим.

– Сиола, ормы, зелёное пламя, – задумчиво произнесла Ашри. – Угроза власти, причина мести, убеждения.

– Вот видишь, у всего есть минимум две стороны, а в твоей задачке целый клубок причин и возможностей.

– Да, но…

Маан накрыла руки Ашри своими:

– Если всё же ты сможешь выбраться из этой передряги, найди одного биста, – она замолчала, рассеянно взглянула на тлеющую плоть и продолжила: – Жаль, что я тебя с ним не познакомила. Вариол Карш. Он бы тебе понравился.

Ашри вздёрнула брови.

– О, так вы знакомы, – казалось, Маан была этому рада. – Как тесна пустыня, раз столкнулись две песчинки из разных её уголков.

– Кажется, я снова всё испортила, – усмехнулась Ашри. – У меня дар обращать в пепел всё, к чему прикоснусь.

– Тогда передай Каршу, чтобы он отпустил. Меня, отца, злобу…

Силуэт Маан задрожал, и вот от неё в воздухе осталась лишь чёрная пыль.

– И ты отпусти, Пепельная Птичка… – прошелестели слова и осели