Аббарр. Песок и пламя - Хельга Воджик

– Корень жерны, – Клыкарь убрал флягу. – Пески Мэй для него слишком жарки.

«Зато шахты Ахран в самый раз», – подумал Карш.

– Удивительная смесь культур. Севера и Юга. Жерна редка на Мэйтару, как рубины.

– Но стоит того, чтобы её найти, – прищурился Грав. – Мигом проясняет разум и встряхивает дух.

– Не думал, что она приживётся.

– Вам ли, южанам, удивляться? – Карш уловил в голосе Клыкаря не только усмешку. – Белые стены и золотые пески дали приют тем, под чьими ногами земля должна плавиться.

– Аббарр не судит, а Мэй не карает, – спокойно ответил Карш. – Но если кого-то не устраивает, то все шесть ворот открыты, а Каменный порт не отказал ни одному из пожелавших покинуть кольцо Энхар.

Грав смерил караванщика долгим взглядом:

– А стоило бы карать.

Разговор свернул не туда, воздух потяжелел, и одно неверное слово могло стать искрой и разжечь огонь. Трения между бистами Севера и Юга были всегда, хоть и никогда не выливались в открытое противостояние. Напротив, перед общим врагом они забывали обиды, вставая спина к спине.

Но этот бист был так же непрост, как и сам Карш.

– Ты прав, – Карш смотрел в глаза Гравмола. – Некоторые заслуживают кары. Но все – справедливого суда по делам своим.

– Мудрые слова, караванщик. Но думай все так, не было бы серых мечей и лучкаров.

– Пустыня едина, но состоит из песчинок, – пожал плечами Карш.

Ещё кварта часа, и каменный мешок рассыпался ажурным переплетением дорог, мостиков и домов. Каменный Порт был похож на кусочек Аббарра.

Гравмол натянул поводья и притормозил валангу:

– Рад был знакомству, – крикнул он Каршу, сворачивая на боковую улочку. – Встретимся на палубе.

Оставив Пеструху в стойле и оплатив её постой, Карш отправился на набережную. Отплытие было поздней ночью, на пике малой воды, и у него было достаточно времени, чтобы привести мысли в порядок и подумать над планом. Расположившись на каменной скамье, караванщик бросил взгляд вниз: прямо перед ним, обрамлённая в оправу из белого камня, сияла бледным изумрудом чаша бухты. Энхар почти смыкались, оставляя лишь небольшой проход для судов. Единственный путь для прибывающих и покидающих Мэйтару.

На острие гор, обнимающих бухту зубцами, шла цепь башен-маяков. Золотые огни – последний луч Орта зажигал их и оберегал идущие мимо корабли. Зеркальные плиты с внешней стороны сияли и днём, указывая путь к Каменному порту.

Краткий отдых перед последним делом. Караванщик развернул купленный у лоточника урмаш – острую лепёшку с начинкой из мяса и овощей, откупорил флягу и, наслаждаясь моментом, втянул солоноватый запах моря, изрядно сдобренный специями и дымом расположившейся неподалёку харчевни.

Захотелось разделить этот миг с Маан. Просто почувствовать своим плечом её.

– Тебе бы понравилось, северяночка, – Карш поднял флягу в безмолвном приветствии и откусил урмаш.

Поднявшись на палубу, Карш занял место сбоку от связанных ящиков, накинул шерстяное одеяло и засмотрелся на осколки луны в воде. Пассажиров было немного. Все находили место на палубе, не желая спускаться в душный трюм, а предусмотрительно оставленные одеяла спасали от ночной прохлады. Карш поискал глазами Клыкаря, но не нашёл. Может, выбрал другую лодку: зверей на борт не всякий капитан брал.

Лантру – белый осколок, официально считался частью Мэйтару и подчинялся Орму. Но фактически это был один из независимых городов-государств, подобных Року и Виталону. Случись нужда, и Мэйтару прекрасно проживёт без выхода в море, но проживёт ли Лантру (и весь оставшийся мир) без доступа к сокровищам Мэй? Однако каждому был дан шанс сохранить гордость и приумножить свои богатства. А такое редкий южный бист упустит.

Путешественников встречала расправившая крылья громовая птица на фоне цветка с острыми треугольными лепестками. Эмблема союза Лантру и Мэйтару, высеченная в камне и украшавшая маяки острова с четырёх сторон света.

Громовая птица гнездилась на северном, скалистом, крае Лантру. И олицетворяла собой сам остров: «и на воде, и в небе», гласил выбитый девиз. Тут были пристани и для воздушных кораблей, и для пришедших путём Овару. Древние отгородили землю Мэй от вторжения с воздуха и обеспечили процветание Лантру, ставшего транзитным пунктом.

А цветок символизировал Аббарр, вот только лепестков у него было семь – один дополнительный намекал на сам Лантру, а вместе становился звездой семи ветров – символа мореходов, талисмана путешественников. Потому неудивительно, что братство, которому оказывал помощь Дхару, выбрало этот символ. Крохотные изменения не бросались в глаза, как и череда дел, направленных против власти. Цели Южной звезды до сих пор не были ясны Каршу. Были это культисты, жаждущие возвышения своих богов и пророков, или последователи старых родов, стремящихся свергнуть Орму, или же просто наёмники, чьими руками власть имущие таскают каштаны из огня.

Пока караванщик был уверен лишь в том, что раз Дхару отдал свою жизнь, чтобы Сиола не попала ни одной из сторон, значит, так и должно быть. Как сын своего отца, он укроет девочку и даст ей шанс прожить обычную жизнь. Но прежде он выяснит, кто отдал приказ и исполнил его.

Скрепив сердце, Карш отправился в «Зелёную волну», тот самый постоялый двор, где всё началось.

– С возвращением на Лантру, Вэл Вариол.

Хозяин узнал его и, не скрывая удивления, выдал ключ от комнаты, где произошло убийство.

– Пусть Овару омоет память и успокоит дух, – кивнул он вслед Каршу.

Карш подумал, что для этого омовения потребуется кровь убийц. Он поднялся по лестнице, вставил ключ в замочную скважину, провернул трижды и помедлил, прежде чем открыть дверь. Где-то на краю сознания мелькнул безотчётный страх, что тело Отца всё так же лежит между столом и окнами. А ещё глубже – надежда, что Дхару сидит за столом, в ворохе бумаг, и, как обычно, сверяет накладные и купчие.

Но комната была пуста. Распахнув окна, Карш посмотрел вдаль, на растворённое в небе море. Ветерок влетел в комнату и обжёг лицо, а крики чаек вернули его в тот день. С силой захлопнув ставню, Карш смахнул со стоящего рядом стола стаканы и издал крик, полный злобы и боли. В этом крике потонули и крики птиц, и звон разбитого стекла. Он станет судьёй убийцам отца! Воздаст по справедливости!

Лицемерными были слова о справедливости, обманчива вера, что сердце его более не желает мести!

Карш бродил по пристани, разглядывая корабли в поисках того, чьему капитану предназначалось письмо. На всех бортах была нанесена звезда семи ветров – символ Лантру. Так какой же из них? Отчаявшись, караванщик опустился на скамью и вынул книжку отца. Он принялся листать затёртые страницы, в сотый раз вглядываясь в линии и слова. Порт Лантру огромен! Да ещё и лодки постоянно приходят и уходят. Как отыскать песчинку в пустыне?

– Звезда, – шептал он, вспоминая слова незнакомки из Морозной долины. –