Аббарр. Песок и пламя - Хельга Воджик

Он не помнил ни одного с такими парусами.

– Эй, – Карш окрикнул пробегающего мимо парнишку с выбитым на плече якорем в сиянии звезды. – Где стоят пришедшие с севера корабли, отмеченные звёздами?

Мальчишка остановился, окинул караванщика взглядом:

– Те, что ходят по Овару у пятого восточного причала, а те, что рассекают небо, – у восьмого северного.

Карш кинул мальчишке монетку и направился к восточному. Но и там, и на северном его ждала неудача. Возвращаясь, он опять заметил юркого паренька, на сей раз тот отдавал кипу бумаг одному из капитанов. Карш подождал, пока мальчишка ловко спустится по трапу.

– Похоже, ты тут всё знаешь, – караванщик протянул монетку. – Не подскажешь, не попадался ли тебе корабль с чёрными и красными парусами?

Мальчишка рассмеялся:

– О, знать-то я знаю, вот только вряд ли вы на нём далеко уплывёте.

Карш удивлённо вскинул брови.

– «Северная звезда» давно вспорола себе брюхо, но капитан был столь влюблён в свой корабль, что потратил кучу времени и «драконов», чтобы вытащить её на сушу и сколотить из досок корабля таверну. Как он говорит, теперь каждый вечер на его палубе качка.

– И где находится эта таверна? – нетерпеливо спросил Карш.

– Напротив третьего дока есть площадь с фонтаном морвингов, от него по улице Рыбаков прямо, и, свернув на Янтарную, упрётесь в «Северную Звезду».

Сам бы он никогда не нашёл это место. Малоприметное строение, лишь на углу точёная женская фигура с носа корабля, всем корпусом тянущаяся вперёд морвинг с копной волос, рассыпанных волнами, и закинутыми за голову руками, держащими копьё. На втором этаже открытая площадка с резными бортиками и натянутыми канатами. Видавшие виды паруса едва колышутся. Чёрный и красные лоскуты.

Корабль, ставший домом, «Северная Звезда» была зажата между каменными зданиями и выглядела столь несуразно и кривобоко, как моряк, решивший стать пахарем.

Но последние сомнения исчезли, когда, подойдя к двери, Карш увидел точно такую же звезду, как на медальоне отца, а рядом с висящей немой рындой символ – треугольник из трёх равноудалённых точек.

В ранний для возлияний час внутри оказалось с десяток посетителей. И лишь половина лениво скользнула взглядом по Каршу и, не заинтересовавшись, вернулась к своим початым кружкам и тарелкам. Едкий запах рыбы, лука и пролитой выпивки лягнул Карша в нос похлеще гвара.

– На палубе будет полегче, – улыбнулась проходящая мимо немолодая подавальщица, заметив, как Карш скривился.

Караванщик кивнул и поднялся по скрипучей лестнице, откинул «люк», выбираясь из «трюма» на «палубу». «Палуба» была обставлена грубо сколоченными столами и скамьями, Карш хотел было сесть, но, прищурившись, подошёл к самому краю и опёрся на бортик. Прямо перед ним, в просвет между домами и улицами, была видна лазурь океана! Там, вдалеке, на самом горизонте блестел, подобно звезде, покрытый зеркальными пластинами Каменный порт.

– Удивительно, не правда ли? – Карш обернулся на голос, рядом стояла всё та же немолодая подавальщица. – «Северная Звезда» всё так же держит путь на юг, как и много лет назад.

– Так это был корабль первых поселенцев? – спросил Карш.

– Пёс с тобой, – рассмеялась женщина. – Такой же первый, как ты у шлюхи.

Она лукаво улыбнулась и, уперев руки в боки, спросила:

– Так что будешь пить, сын Дхару?

Карш опешил и лишился дара речи. Он лишь вглядывался в лицо женщины. Смуглое, цвета красной глины, с острыми скулами и слегка раскосыми глазами. Волосы чёрные, собраны так, чтобы скрыть уши, а кожа покрыта витиеватым узором – не понять, где шрамы, а где чешуйки, где реальные, а где нет. Было во всём её облике что-то до боли знакомое.

– Я ищу капитана, – наконец произнёс Карш.

– Будем знакомы, – женщина протянула руку, – Капи Таана, да хранит нас свет звезды. Долго же ты шёл, сын.

– Дхару спас нас, – женщина напротив обнимала пальцами кружку с тёмной хмельной лимрой. – Тех из нас, кого успел. Большой кровью, о которой знали лишь спасённые. Мы жили в Морозной долине давно. Изолированные от всего Мэйтару, хранящие свою память о зелёном пламени и заветы Шаана Огнеокой. Аллати, элвинги, бисты – не имело значения, кто мы по крови. Нас объединял свет звезды. Давно наши предки приплыли из северной Силурии, и корабль вспорол брюхо у зубатого берега с западной стороны Энхар. Их шлюпки вынесло на берег. Оскаленный, бесплодный, с неприступной стеной гор. Усмешка судьбы – выжить в море и погибнуть на земле от жажды и голода. Но из камня вышел призрачный белый пёс, а за ним показалась маленькая девочка с такими же пёсьими ушами. Они провели чужаков через галереи пещер и лабиринты ходов и вывели в прекрасную зелёную долину, где журчал водопад и паслась в избытке дичь. Там был древний храм, и сила самой земли наполняла душу покоем и радостью.

Карш слушал рассказ, впитывая каждое слово женщины, и образы загорались картинами в его памяти. Он видел пещеры и ходы в корнях Энхар, но чувствовал страх и боль. Его воспоминания были из прошлого, до которого Таане лишь предстояло дойти.

– Но это ведь не мог быть тот самый корабль? – Карш окинул взглядом красноватые стены.

– Пёс с тобой, – рассмеялась женщина. – Мы с Дхару купили эту таверну такой, какая она есть, только дверь заменили. Прошлый владелец верил в легенду, а на вырученные деньги отправился на север. Ну а нам эта история подошла как нельзя лучше. Так что как знать, может, и правда эти стены помнят шторма.

– А вы с Отцом…

– Были семьёй. Он был мужем моей сестры, – перебила Таана. – Однажды, когда я была совсем ещё юной, пустынная буря прибила его к нашему ущелью. Наши мужчины не раз совершали вылазки, везли морозный камень и другие дары пещер и долины в Туманник. А тут, на кромке Гиблых песков, увидели гвара с телом. Оказалось, тело ещё дышит, хоть одной ногой и стоит на чёрном песке Дартау. Кварту дней он метался в бреду, бормотал про пьющие дух камни. Моя сестра от него не отходила. Вытащила с того света.

– Это её? – Карш достал из потайного кармана талисман отца – серебряную звезду.

– Да, – кивнула Таана и грустная улыбка чуть тронула её губы. – Аллитилль была нашей звёздочкой, умела ткать сеть из света и вылавливать потерянные души из омута Хаоса. Неудивительно, что Дхару влюбился в неё. Старейшина и совет были против, как и юноши, добивающиеся руки первой красавицы. Она – воплощённая богиня: кожа – фарфор, волосы – бархат ночи, а глаза ярче вод Овару. А он? Воин из серых мечей, наёмник, убивающий за деньги, бист, чужак. Они видели в нём угрозу для всех. Но А́лли любила его, и все отступили. Лишь велели совершить