Аббарр. Песок и пламя - Хельга Воджик

– Но как вышло так, что сейчас весь серый отряд – это обычные тхару, торгующие чавуки и цветами? – спросил Карш.

– У отряда Дхару были накопленные связи и деньги. Однажды утром они отправились в пустыню и вернулись в обычных одеждах и без оружия. Где-то в песках Мэй они похоронили своё прошлое, чтобы начать с чистого листа. Так образовалось Братство Звезды. Вернувшись из пещер, Дхару не уталил жажду крови и мести. Хоть он весь и пропах смертью, став её жнецом, ярость и безумие горели в его глазах, и этот огонь не ведал пощады. Выжившие из долины жаждали мести не меньше, а бывшие наёмники были готовы идти за Дхару, куда тот скажет. Вот только все убийцы, направленные неведомой рукой, были мертвы. А чья рука отдала приказ, предстояло выяснить. И тогда мы все стали играть свои роли, подбираясь всё ближе и ближе к силам, правящим Мэйтару.

Теперь Карш видел эти связи: Критару и Илламиль, Алый Вихрь в Совете Орму, Ыргых и правящие дома Стража, Стурион и торговый кварт со всеми его сплетнями и новостями, Таана на Лантру; выжившие вернулись в Морозную долину, а сам Дхару служил связью меж ними всеми – не вызывающий подозрений караванщик.

– А кто был седьмой?

– Седьмая была Цаанарх, бист с искрой. Она прозревала в оба мира и была мастером не только клинка, но и ядов. После бойни в Ахран у неё началось пробуждение. Шаманы Шаанарха усыпили искру, вернули ей разум. Но она замкнулась. Говорят, ушла за Имол, в белые пески, как поступали многие пробуждающиеся в прошлом. Она верила, что достигнет Золотого Града.

– Но почему я рос у Дхару? – Карш не мог понять, отчего родная мать отказалась от него. – Почему ты не оставила меня подле себя?

Таана горько улыбнулась и вздохнула:

– Только оборот Орта спустя Дхару нашёл тебя. Когда шахты вновь начали разрабатывать, когда старый Орму, узнав о кровавой бойне, потребовал с Дома Цави ответа и поставил своего наместника, тогда в тоннелях нашли ребёнка. Слухи о пёсьем выкормыше дошли до караванщика, и он, не жалея копыт гваров, отправился в Ахран и выкупил тебя из Ямы. Ты не узнал меня и вообще чурался всех. Лишь не отходил от Дхару и твердил, что ты бист. Ты сам выбрал, с кем остаться и кем быть. А Дхару нужен был тот, ради кого жить. Алли и её нерожденное дитя поглотили Энхар, а тхару, чтобы жить, нужна была не только ярость мести, но и любовь. Эту любовь он нашёл в заботе о тебе.

– Бист не по крови, но по духу, – вспомнил слова Ыргыха Карш. – Но кто был моим кровным отцом?

– Сейчас это не имеет никакого значения, – покачала головой Таана. – Твой настоящий Отец и его друзья сложили серые мечи и затерялись в толпе, чтобы воплотить свой план. Они поклялись, что покарают тех, кто убивает детей и женщин, но…

– Но, не позволив убить ребёнка, Отец поставил всю многолетнюю работу под удар, – Карш сжал кулаки.

Таана кивнула и протянула руку:

– Давай же узнаем, что решила Звезда Юга.

Карш вынул из сумки свиток и протянул Таане. Та с лёгкостью сломала печать и развернула послание. Брови её нахмурились и рука дрогнула. Не произнося ни слова, она протянула письмо Каршу. Лишь пара строк изящным почерком:

«Они смогли запечатать Гаара песней. И дети их станут платой за наших. Пусть звучит мелодия Хаоса и распускаются резные цветки Скверны. Рог будет бить набат, когда выйдет тысяча лет».

Кровь застыла в жилах Карша. Он вскочил, чуть не опрокинув стол, бутылка подпрыгнула, упала и разбилась вдребезги. Он смотрел на алую растущую лужу и изумрудные осколки стекла. Где-то крикнула сонная птица.

Это музыкальные ящички, вроде тех, что играют на ярмарках и продаются у часовщиков. В них ничего нет, лишь механизм и цепляющая за сердце мелодия.

«Маан, я должен успеть её спасти! – жгло предчувствие беды. – Они узнали, где девочка. Они приняли решение нанести удар».

– Я вернусь, – крикнул Карш, рывком открывая люк. – Спасибо тебе за рассказ… Мама.

Он нёсся со всех ног, боясь не успеть. Лёгкие горели, а сердце стучало так громко, что Карш не расслышал слова хозяина постоялого двора.

– Что? – уже на лестнице обернулся он.

– Хорошо, Вэл Вариол, что в этот раз вы не разминулись с вашим другом?

– В этот раз? – переспросил Карш.

– Да, ваш друг приходил к вам в тот злосчастный день, но ушёл прежде, чем вы вернулись.

– Он назвался?

– Мы не спрашиваем имён, если гости их сами не называют. Он не назвал. Но одно могу сказать точно – это был северный бист с прекрасной застёжкой в виде головы зверя с зелёными огненными глазами… Знаете такого?

– Да, – кивнул Карш. – Я давно жду встречи с ним.

Осторожно ступая по лестнице, Карш держал наготове кинжал. Тот самый, что достался от Отца и который помнил его смерть. Вот и сложились все карты, и убийца сам пришёл доделать начатое. Вот он, тот шанс, чтобы восстановить справедливость. Дверь была не заперта, более того, тусклый свет сочился в тонкую щель и ниточкой ложился на тёмный дощатый пол. Прижавшись к стене, Карш толкнул дверь.

– Если бы я хотел убить тебя, – голос Клыкаря звучал ровно, и всякая дружественность выветрилась из него. – То ты давно был бы мёртв.

Карш переступил порог, не убирая кинжала. Его враг стоял на фоне окна, сложив руки на груди.

– Эти же слова ты говорил моему Отцу, прежде чем перерезать ему горло? – зло прохрипел Карш и шагнул к Клыкарю.

– Я пришёл за ответами, – равнодушный и уверенный взгляд Гравмола, его расслабленная поза лишь распаляли гнев Карша. – Ответь на мои вопросы, и мы разойдёмся.

– Вот уж нет! – ярость поглотила Карша, и, зарычав, он кинулся на биста. – Я не позволю убийце Отца уйти от правосудия!

И когда Каршу казалось, что лезвие коснётся кожи, вспорет плоть и возмездие свершится, бист отвёл удар, и кинжал, чиркнув, отскочил от металлической пластины, искусно спрятанной под кожаными полосами. Следующим движением Клыкарь вывернул руку караванщику, так что пальцы разжались сами, и кинжал упал на пол.

Мгновение – и Карш лежал на полу, хрипя от нехватки воздуха. Клыкарь чуть ослабил захват и всё так же спокойно сказал, глядя в глаза караванщика:

– Я не убивал твоего отца.

– Элвинг видела зелёные глаза твоего тигролка в памяти кинжала, – хрипел Карш.

– Ашри? Где она? – Клыкарь ударил Карша об пол. – Говори!

– Неужели и у убийц есть чувства? – сплёвывая кровь, прошипел Карш.

Клыкарь сжал зубы и занёс кулак:

– Где она?

– В проклятом Чёрном Цветке, чья тысяча лет вышла, – рассмеялся Карш.

Последнее, что он видел, прежде чем тьма накрыла его