Аббарр. Песок и пламя - Хельга Воджик

спиной Торговые врата белого города, Карш думал о бесконечности и мгновении. О том, что он всего лишь песчинка в огромном лежащем на боку хронографе. Прозрачное, слегка лазурное пузо этих часов накрывает весь мир, а песок под ногами гвара застыл, обернувшись камнем, и если угадать, почуять, выбрать верный путь, то есть шанс пройти сквозь тонкое горлышко и попасть на ту сторону. Главное – ухитриться успеть, пока рука судьбы не перевернёт часы и время не потечёт вспять.

Пеструха мягко ступала по каменному мешку, что вёл к порту. Надвинув капюшон на глаза, Карш держал путь туда, где он выполнит последний заказ изрядно затянувшегося путешествия. Единственный груз, что он вёз, – лёгкий свиток со звездой и тяжёлые воспоминания.

Один, без напарников, без каравана и без тюков. Сам словно мешок на спине гвара: ведомый к месту, с которого начались его личные гиблые пески. Он находил ответы, просеивая песок, но сомнения не уходили. Оборот орта назад он пылал яростью и был готов вершить самосуд. Но с тех пор многое изменилось. Изменился и он сам.

Каменный тракт – самое унылое место: путь длинный, камни давящие – всё, что нужно для разговора с самим собой.

Чёрный длинноногий гвар выбился вперёд и подрезал Карша. Пеструха шарахнулась, и Карш, ругнувшись, прикоснулся к сумке, в которой лежало письмо.

– Да я им, что ли, шаати почтовая, – заскрипел зубами Карш, чувствуя, как холод дурного предчувствия сжимает грудь. – Нервы совсем орхи потрепали.

Что за времена настают? То камни пламенеющие, то элвинги таинственные, то нападения. Или Тхару перевернулся, или Судьба отвернулась от него, а значит, пора менять ремесло. Караванщикам без удачи не место в песках.

Силурийские кайрины с механическим крылом Рока. Только подумать, разыскивать в остатках времён пыльные истории, практически просеивать ситом пустыню в надежде на жемчужину, у которой не обиты бока. А тут! Тут рядом ходят полумифические существа, у которых в плоть вогнаны технологии Древних. И девчонка эта, Ашри, одни её глаза чего стоят. А земля, откуда она. Её ведь даже нет в хрониках и на картах!

Карш фыркнул и без надобности пришпорил пятками гвара. Животное недовольно выпустило воздух и затрясло ушами.

– Дурной настрой – зверь не виноват!

Карш обернулся на голос. Слева и на полкорпуса позади ехал худой тхару с чешуйками на щеках, вертикальными зрачками и самым что ни на есть гнусным прищуром. На правой брови клином вверх была нанесена татуировка. Луч Кары. Имперский ящер.

После того как все наёмники Луча присягнули Узурпатору и стали его карающими отрядами, даже самые терпимые тхару Аббарра и Мэйтару предпочли не иметь с ними дел. А за кварту века лучкарцы лишь упрочили свою репутацию редкостных и беспринципных мерзавцев.

Карш отвернулся. Никак, едет в порт, чтобы принять живой товар для арены и борделей.

– Харощий гвар, – поравнялся с Каршем лучкар и кивнул на Пеструху.

Карш кивнул, скользнув взглядом по лучкару, ища открытые участки тела. Но даже руки были затянуты в перчатки, а на шее намотан шарф. За поясом опечатанный кривой меч.

– Змея не жалит, если не попадаться на её пути, – ощерился лучкар, понимая, что ищет взглядом караванщик.

Рубцы Кары, лучи смерти. Каждую отнятую жизнь лучкары наносят отметку, от шеи по плечам и ниже. Если в таверне кто-то замечает лучкара, сомкнутые на кружке пальцы которого отмечены шрамами смерти, то ужас заставляет отвернуться. Ведь это значит, что убийца отнял души у столь многих, что зарубки смерти покрывают его до кончиков пальцев.

– Далеко от драконьих земель занесло змею.

Карш не испытывал симпатии ко всему племени лучкаров. На земле Мэй их терпели, как и прочих изгоев, но даже у терпения были свои границы.

– Так есть, – ощерился ящер. – А щто выманить тебя из белых камней?

Карш усмехнулся:

– Явно не торговля детьми.

– Я для тебя не слишком хорош, чтоб беседа быть? – зашипел ящер.

– Едь своей дорогой, путник, – голос Карша звенел металлом.

– Бездна с тобой, – плюнул ящер. – Я хоть знаю, кто мои предки, а ваща кровь, что дверь борделя: не упомнишь, кто входил и как часто.

Карш стиснул зубы, но сдержался. Затевать драку на тракте он не мог. Птерахи реют над ними, и разборки с дозорными ему ни к чему. Сжав кулаки, он смотрел, как лучкар пустил гвара вперёд.

– Не обращай внимания на это отрепье, – с Каршем поравнялся молодой северный бист на валангу. – Все знают, что у них не только кровь холодна, но и мозги гладкие, как задница элвинга, а извилина одна, и та прямая: чтобы сходство было ещё заметнее…

– Твоя правда, про род лучкаров много ходит слухов, – серьёзно ответил Карш. – Говорят, что язык длинный и раздвоенный им был дан, чтоб самим себе зад полировать, если узурпаторского нет рядом.

Бист поднял бровь, искоса глянул на Карша и рассмеялся.

– Гравмол Прави из Ватару, – протянул руку северный бист. – Клыкарь.

– Вариол Карш, караванщик, – ответил на рукопожатие южный бист.

– Надеюсь, про северных в ваших песках нет таких похабных шуток?

– Отчего же? – пожал плечами Карш. – Про всех есть, но не все заслуживают их знать. – Карш кивнул на валангу: – Редкий зверь, если не несёшь службу Орму.

– Так и есть, – кивнул Грав. – Но лучше переносит морскую качку и куда умнее. Без обид.

– Какие ж тут обиды – каждый зверь под своё дело.

– И под свой зад, – усмехнулся Клыкарь.

Карш мазнул взглядом попутчика – на одежде никаких знаков: если он и служил Цветку или Псам, но не выставлял на показ (а может, Карш просто стал подозрителен). Единственное украшение и знак Гравмола – серебряная голова клыкастого зверя, кажется, тигролка, пришпиленная к кожаному жилету. Изумрудные глаза и тонкая резьба – работа мастера.

– Значит, тоже на Лантру? – спросил Грав. – Решил сменить одну пустыню на другую?

– Что? – Карш удивлённо вскинул брови. – Охрани Орт! В пираты и матросы мне уже поздно. Да и болтаться скорлупкой по водам Овару не для меня. Однако небольшое путешествие до Лантру и обратно ради пары бутылок драконьего вина я вытерплю. А ты? Обратно на Север, домой, подальше от жара объятий Мэй?

Клыкарь рассмеялся, вот только Карш не увидел в глазах радости.

– Наёмник идёт туда, где платят, – ответил Клыкарь, похлопав шею валангу. – А в порту всегда есть работа и заказ на Архипелаг.

«Значит, наёмник, – подумал Карш, – отчего же тогда на мече нет печати?» Но вслух ответил:

– Тогда пусть Овару омоет наш корабль. До Лантру нам явно не отделаться друг от друга. Если ты не планируешь сидеть в развалинах порта до следующего.

– Отчаянно не планирую, – Клыкарь отстегнул от пояса флягу и протянул Каршу. – За знакомство.

Карш пригубил и крякнул:

– Я ждал всё что угодно, но не настойку из южной праньи. – Караванщик сделал ещё один глоток и вернул флягу. – Но что за привкус?