Аббарр. Песок и пламя - Хельга Воджик

обряд по всем правилам: с тёмным лунником и благословением звёзд. Дхару вернулся с ракушками для сестры и подарками для всего племени – маленькие побрякушки да ящик вина: то, что можно провезти на двух гварах, не вызывая подозрений.

Таана показала тонкую ниточку алых коралловых бусин, в три оборота огибающую запястье:

– Свой я ношу до сих пор. Не думала, что эта тонкая нить с мёртвыми растениями Овару переживёт и Дхару, и Алли.

Карш накрыл своей ладонью руку Тааны и сжал в знак поддержки. Орт успел нырнуть в море, а на «палубе» зажглись фонари. «Трюм» оживился, слышалось бряцание посуды и гул разговоров. Несколько раз из люка показывалась подвыпившая голова, но, натолкнувшись на взгляд Тааны, буркнув извинения, проваливалась обратно.

– У капитана есть привилегии, – кивнула женщина и, сделав глоток, продолжила рассказ: – Несколько оборотов Дхару жил в долине, лишь время от времени отлучаясь с серыми мечами. Он не звал Алли уехать, ведь для таких, как он был, закрыт Аббарр. К тому времени и я нашла своего мужчину.

Таана покрутила браслет.

– Беда пришла неожиданно и куталась в благие намерения. За нашими торговцами проследили, или же кто-то из своих открыл место шахты. Незаметно туда пробрались рудокопы из Борумы, разбили лагерь и стали добывать холодовик. Но совет воспринял это как шанс, ведь теперь мужчины могли работать в шахте, получать свои монеты и не ходить через пески. Пару лет всё действительно было хорошо. Ахран рос, караванщики приходили всё чаще, помимо морозного камня, они покупали ягоды и мхи, вино и шкуры. Но и привозили товары, о которых мы и не мечтали. И тут рудокопы наткнулись на проклятую жилу. Элвинги впадали в чёрную хворь, добывая мутные камни. И чем слабее становился рудокоп, тем ярче сияли добытые самоцветы и тем дороже они стоили. Наместники Стража требовали продолжать разработку жилы, но все шарахались от неё, как от когтей Гаара. Поднялся бунт, и тогда пришлые уступили. Собрали добытое и запечатали жилу. Напряжение спало. Потом родился ты.

Карш смутился. Он всё ещё не осознал, что у него есть мать. Это новое знание металось огнём по разуму, обжигая и страша. Таана видела его сомнения и не давила. Она просто рассказывала свою историю, которая так крепко сплелась с его.

– И знаешь, я б поняла, если б ты предпочёл Алли мне, но нет! Знаешь, от чего ты был в восторге? От рогов Дхару! Пёсий хвост! Ты визжал, как потревоженный летун, стоило лишь Дхару прийти, тянул свои ручонки к нему и лопотал что-то на своём детском языке. А он смеялся и на второй день рождения подарил тебе маленького гвара. Такого же потешного малыша. Наконец-то Интару благословила и союз моей сестры. Алли была на сносях, когда за Дхару прибыл его друг и напарник по серому отряду. Они спорили, но прибывший убедил Дхару взять заказ. В ту же ночь мужчины покинули долину. Срок Алли подходил, но она верила, что дождётся супруга, ведь он обещал. Когда на горизонте показался отряд, все обрадовались возвращению Дхару и его друзей. Ведь за эти годы они стали в долине своими. Но это были другие серые мечи.

Таана замолчала. Карш уже знал, чем закончилась эта история. Он лишь не знал, что сам был её участником.

– Если хочешь, я приду завтра, и ты продолжишь рассказ, – заботливо спросил караванщик.

– Нет, – покачала головой женщина. – У таких, как мы, не всегда есть завтра. Но если тебе несложно, сходи в трюм, и пусть они нальют две чарки капитанской.

Карш поднялся и, дойдя до люка, оглянулся на Таану. Женщина сидела, вглядываясь в пустоту кружки, как в колодец шахты. И Карш мог лишь догадываться, какая Бездна смотрела оттуда на неё.

Трюм был полон, Карш протиснулся к стойке и передал заказ. Суховатый безрогий бист лишь прицыкнул языком и, наклонившись, извлёк из недр стойки зелёную бутыль «Драконьей Крови». Холодок пробежал по спине Карша – вот кого ждал Отец, вот с кем хотел познакомить.

Когда он поднялся на «палубу», Таана стояла у края парапета, вглядываясь в спящий океан.

– Ты видела Отца перед его смертью? – спросил Карш, ставя на стол бутылку и чаши.

– Не успела, – руки женщины сжали полированные перила. – Когда я пришла, там уже было полно тхару, а дух оставил твоего Отца.

– Расскажи, что случилось дальше. В долине, – Карш плеснул вино по чашам и залпом осушил свою, не ощутив хвалёного вкуса и букета.

– Их было много. И они пришли не договариваться. Мы укрылись в пещерах, но и там они настегали нас и лишали жизни. В суматохе я потеряла тебя и Алли. Крики отражались эхом, Энхар рокотал. Мы слышали, как падают камни. Сколько времени прошло, я не знаю. Просто в какой-то миг я поняла, что смолкли и крики, и грохот камней. В холоде пещер сердце билось медленнее. Хотелось закрыть глаза и уснуть, но я всё шла и звала тебя, звала сестру… А когда по стенам белых гор запрыгали осколки света, я потянулась к ножу на поясе, но оказалось, что ножны пусты. То ли выронила, то ли оставила в теле убийцы… Но тот, кто явился, не был врагом, хоть, глядя на него, я испытала ужас. Дхару нашёл меня. Он весь был в крови. Он был будто демон из Бездны. Дартаутиру.

«Где Аллитилль?» – прохрипел он.

Мы возвращались, перешагивая через тела своих и чужих. На выходе нас ждали отряд Дхару и горстка, оставшаяся от нашего племени. Дхару вверил меня заботам своих друзей и тут же отправился обратно в лабиринт шахт.

«Уходите с пробуждением Орта, – сказал он. – Со мной или без меня».

Те, кто выжил, смотрели, как догорают их дома, а я же не отрывала взгляда от чёрной пасти пещеры. Забрезжил рассвет, и серые мечи тронулись в путь. В раскалённые объятия Мэй. Без Дхару. По тайной тропе у подножия Энхар и по кромке белых песков. На излёте Орта мы укрылись в тени Стрельчатой горы, дав отдых животным и раненым. Так мы пересекли всю пустыню и нашли приют в Шаанархе. Я не видела Дхару и его отряд целый оборот Орта.

– Таана, кто был в его отряде? Ты знала их имена?

– Ещё бы не знать! Они были больше чем друзьями Дхару и гуляли на его свадьбе, а после не раз посещали долину. Самый рассудительный и степенный Стурион, скользкий как угорь и хитрый в замыслах и словах Ыргых, миниатюрная бестия с двумя клинками Критару Плющ и её напарник Цунир, и хмурый мастер клинков Тшакрамг. Они называли себя семью ветрами звезды.

Карш наполнил чаши вновь и потёр виски. Никак он не мог представить