Аббарр. Песок и пламя - Хельга Воджик

Девочка успокоилась и принялась рассматривать амулет.

– Что тут написано? – Сиола провела пальцем по надписи на обратной стороне, будто пытаясь постичь её значение через прикосновение.

– Гар ми уна ма солти ма ан, – повторила слова Клыкаря Ашри. – Храни мою душу и моё тепло.

Сиола ещё миг смотрела на медальон, а затем обняла Ашри, прижавшись своей щекой к её. Элвинг неловко ответила на эту ласку, погладила девочку по спине и улыбнулась.

– Зурри! – воскликнула Сиола, гладя медальон. – Теперь мы можем идти!

Ашри улыбнулась, хоть сердце её и сжалось от предстоящего расставания. Подойдя к синему бисту, она протянула ему значок Стражи Цветка.

– Кажется, и для тебя есть амулет. Я примотала его к верёвке, – Ашри усмехнулась. – Теперь хоть на шею, хоть на рог.

Бист прорычал слова благодарности и, наклонившись, подставил голову.

– Но все-таки, как вы найдёте дорогу?

– Золотая птичка покажет нам путь, – ответила Сиола.

– Золотая птичка? – удивилась Ашри.

– Да, – я не должна была говорить, но думаю, тебе можно. Сама как искорка и крылья, как у пчелы: машет, так быстро, что не разглядеть. Длинный носик как игла и пёрышки крохотные, словно чешуйки ящерки. Она нашла меня в доме, потом привела к Зурри, а после – к тебе.

– А сейчас она где?

– Ждёт у двери.

– А мне можно на неё взглянуть?

Сиола передёрнула плечами и кивнула.

Она вновь приблизилась к двери дома, но в этот раз вынула маленький ключик из кармана. Тот самый от шкатулки. В виде петли, что висел у неё на шее в день встречи с Зурри в парке.

Ашри замерла, видя теперь, как сильно он похож на амулет Аббис – тау.

Девочка закрыла глаза и чуть слышно замурлыкала мотив. Ашри уже слышала нечто подобное. Тогда в приюте ночью, в шуме труб и после, когда звучала шкатулка. Дыхание Сиолы коснулось ключика, и он вспыхнул огоньком. Огонёк оторвался от ладошки и принял форму крохотной золотой птички. Итари-прислужник взвился и юркнул в замочную скважину.

Сиола открыла дверь, и Ашри зажмурилась от света: за порогом лежали белые, как кости Энхар, пески, а вдали в лёгком мареве дрожали золотые шпили.

– Золотой город, – выдохнула элвинг.

Золотая птичка уже трепетала крыльями, маня за собой.

– Но как? – Ашри опешила. – Как такое возможно?

Сиола уже перешагнула порог и шла по песку вслед за крошечным огоньком. Зурри остановился, и Ашри услышала его голос в голове:

«Я тоже слышал золотой зов. Как только стал другим, внутри меня словно что-то проснулось, и оно неодолимо тянуло меня куда-то. Теперь я знаю куда, – бист показал на виднеющийся город. – Но ещё я знаю, что ты, Вэлла Ашри, не сможешь пойти с нами.

– Почему? – Ашри почувствовала обиду и волнение. Она не хотела опять оставаться одна.

– Это не твой путь и не твой ключ. Дверь не пропустит тебя.

Ты и есть ключ ко всему.

Зурри переступил с лапы на лапу, бросил торопливый взгляд на Сиолу, потом на Ашри.

– Тогда иди, не стоит заставлять принцессу ждать, – улыбнулась Ашри и обняла огромного синего монстра. – Как встретимся вновь, расскажешь о своём приключении.

Бист кивнул и шагнул через порог на белый песок. Через несколько шагов он нагнал маленькую аллати и усадил себе на плечо, чтобы жар пустыни не обжёг её ног.

Зурри и Сиола были похожи на героев легенд. Дети, прошедшие сквозь Бездну, сосуды Искры и Пламени, предназначение которых было скрыто от взора элвинг.

Ашри смотрела, как тают силуэты, как дрожит воздух над пустыней, чьего названия она не знала. А после закрыла дверь дома и опустилась на ступени крыльца.

Золотой итари был соткан из пламени Имола. Чистая искра, способная гореть, была доступна лишь одному виду существ во всём мире – перерождённым бистам. Именно за павшим оплотом Имола лежала граница Мэй и начинались белые пески, неизведанные и бескрайние. А значит, эта дверь открылась обратно в Тхару. Открылась ключом от шкатулки, что впустила Гаара в Аббарр.

Теперь Ашри знала, что обращение меняет природу, но не лишает разума, а раз так… Где-то там, скрытая от глаз суевериями, таится сила, чья природа и мощь неизвестны. Сила, прогрызшая дыры в обороне белого города и призвавшая новое воплощение белого щенка на свою сторону.

Так много нитей и так сложен узор их плетения!

Она не знала, сколько времени проведёт в Бездне. Земля Безентару, богини Интару, вобравшей в себя Хаос, Тёмная земля, Тхатару, Дартау – сколько имён было у межмирья? Долина, где не было Орта и звёзд, дня и ночи, лишь туман и кружащий в вечном сумраке пепел. В Северных землях верят, что есть время между днём и ночью, граница света и тьмы. Дартау – равные сумерки. И если этот момент настигнет путника в дороге, то нужно остановиться, присесть и переждать в своём мире. Так как, сделав шаг, можно попасть на ту сторону.

Вот, похоже, она сейчас и стоит на той стороне. Этой стороне, мысленно поправила себя Ашри. И на этой стороне царят совсем иные законы. Законы, которые ей предстояло узнать. Но что Ашри знала наверняка: Бездна – это всего лишь ещё одно место, где ей предстоит выжить.

Сколько их было после Пугатона? И было ли то, куда ей хотелось вернуться? Перед глазами возник образ хижины, затерянной среди высокого изумрудного леса и сизых гор. Найти бы рубин покрупнее, дать Сваргу настоящую свободу и затеряться на Парящих островах. Научиться вырезать из сброшенных оленьих рогов птиц, а ночью, выйдя на крыльцо с обжигающе горячей чашкой взвара, смотреть на звёзды. Крохотные, прилипшие к бархату ночи светлячки, неизменные в своём узоре.

Тёмной тропой элвинг дошла до самого края и остановилась у обрыва. Она вспомнила бой, разглядела на той стороне остатки монстра, и ей даже почудилось, что она чует испускаемый им смрад. Где-то там мелкие хищники глодали толстую шкуру и кости, время от времени не упуская возможности вцепиться в сородича.

Ашри сжала кулаки и посмотрела вдаль. Туда, где были Врата. Она не видела их, не могла увидеть. Но знала, что зелёный огонёк погас. Проход закрылся, отрезав её от Тхару.

Улыбка тронула уголки губ. Ашри подняла руку и провела, словно рисуя в воздухе указательным пальцем. Одна косая черта красным пламенем, и вторая, пересекающая её синим. Варме и Азур слились, осветив символ Тирха фиолетовым, и растворились в воздухе.

Она вернётся. Может, не сегодня и не завтра, но точно вернётся. Ведь у неё слишком много вопросов, и каждый ответит ей. Рано или поздно, так или иначе. А пока она вернётся к чёрному дому, на самом краю света, чтобы, открыв дверь, пройти лабиринт и