Аббарр. Песок и пламя - Хельга Воджик

Карш искал в своём сердце такую же сильную и непоколебимую веру, но от неё остались лишь крупицы, мелкие, как песок, уходящий сквозь пальцы. Он отчаянно жаждал верить, что послание из Морозной Долины не более чем угроза, что у Северной звезды не хватит мощи низвергнуть белый город… он надеялся, что успеет вовремя. Но всё чаще перед глазами всплывали обрывки истории его Отца и того, как Дхару не смог защитить свою Аллитилль…

«История сделала круг…»

Не было ли это тёмным пророчеством его провала?

Он так близко подошёл к черте, за которой лишь пустошь отчаянья, что смел лишь надеяться.

Корабль кинул якорь. Пока готовили шлюпку, Таана обняла сына:

– У тебя очень мало времени. Скоро начнётся прилив, а воздуха в пузыре на несколько глотков. Если ты ошибёшься хоть раз, то… Ты уверен, что твоё дело не терпит до рассвета?

– Я бы хотел верить в это, но боюсь, что и так потерял слишком много времени, – Карш сжал руку Тааны. – Скажи мне, если бы я не доставил послание, могло ли быть всё иначе?

– Боюсь, что нет. Как только ты вернулся на Лантру, колесо завертелось. Боюсь, что последним желанием Дхару было оградить тебя от разящих лучей звезды.

– «Делай что должен, но не тронь моего сына. Он идёт другим путём. Не моим». Это последние слова Отца. Я думал, он защищает меня, а он решил взвалить на мои плечи груз всех смертей.

– Вариол, ты слишком суров к Дхару. Он не желал, чтобы ты попал под свет Звезды.

Карш отмахнулся:

– Поэтому держал меня во мраке неведенья? Все мы лишь фигуры на доске, и даже дракон не знает замысла того, чья рука его двигает.

Плеск волн и мерное движение вёсел успокаивали разбушевавшиеся чувства и мысли. Чем ближе были скалы, тем сильнее крепла уверенность Карша. Сейчас бы он ответил Маан, что есть нечто сильнее надежды и веры. То, что заставляет вставать и идти, даже когда нет больше ни веры, ни надежды. Он назвал это долгом. Ведь он должен спасти Маан. Но и это слово было тесно для его чувств.

– За ними разлом, – матрос указал на камни. – Держись воды.

Карш поблагодарил и спрыгнул на вытесанный волнорез. В указанном месте он обнаружил ощеренную пасть провала на белом камне. Словно монстр склонил голову и скалился вертикальной улыбкой, из уголка которой сочился тонкий ручеёк. Протиснувшись внутрь, Карш оказался в пещере. Морок из снов, осколки кошмаров облепили его как мухи, воздух загустел, застрял в груди, начал душить. Ухватившись за острый камень, Карш почувствовал, как треснула кожа. Боль вернула его в реальность. Чиркнув огнивом, он зажёг факел. Тени отползли прочь, обнажив белые кости Энхар.

Пещера уходила далеко вперёд и растворялась во мраке. Поборов детские страхи, караванщик шагнул, следуя за водой. Змейка ручья петляла в пробитом веками русле, огибала тянущиеся снизу вверх острые камни и вывела к крохотному водоёму. Идеально круглое, как чаша, озерцо, а за ним камень. Тупик для непосвящённого, но надежда для караванщика.

Оставив факел догорать у края воды, Карш проверил пузырь, вытащил из кармана серый сваленный шар из крошек, зажал его в руке и прыгнул в чернильную тьму. Холод накрыл с головой. Карш дёрнулся, поднырнул, ударился о камень. Страх вцепился в загривок, но слова Тааны теплом и светом зажглись в памяти:

«Первый отрезок самый тяжёлый. Ты не сможешь дышать и будешь слеп. Но скоро поймёшь, что даже во тьме есть свет».

Он сосредоточился на них, не позволяя страху войти в его мысли, поработить его тело и отнять набранный в лёгкие воздух.

«Разломи световик и увидишь. Плыви прямо, так, чтобы видеть камень над собой, и когда появится чёрная, как смоль, дыра – выныривай и дыши, а после возвращайся и плыви дальше!»

Карш сжал кулак и раскрыл руку, и тут же его окружил рой светлячков. Караванщик подумал, что это светятся разбухшие гранулы, но нет – это были те, для кого предназначалось угощение. Крохотные прозрачные шарики с длинными отростками напоминали звёзды. Голубоватое пульсирующее мерцание наполнило всё вокруг, проявив очертания камней над головой. Потревоженные создания парили возле караванщика, опускались на его одежду, улетали, подхваченные пузырьками воздуха, что вырывался из носа тхару, но главное – освещали путь. И вот впереди показался чёрный провал.

Карш вынырнул, жадно глотая воздух, ухватился за край каменного берега. Отдышался, успокоился, достал из мешка ещё один световик и, набрав полную грудь, вновь погрузился в воду.

«На каждый отрезок – по световику. Лакуны будут достаточно часто, чтобы ты смог дышать. Но после третьей твои лёгкие будут гореть как мясо на огне, и тогда дыши из пузыря. Четвёртая – последняя. Выбирайся и иди, пока вода под ногами не выведет тебя к решётке».

Звучало проще, чем оказалось на деле. Уже на второй лакуне лёгкие Карша пылали, как горн кузницы. А на последнем отрезке… Когда впереди показалось тёмное пятнышко, Карш изо всех сил поднажал, но пятнышко увеличивалось в размерах быстрее прочих, и, даже когда Карш остановился, продолжало двигаться и расти. И вот из мерцающего пространства возникла круглая усеянная кривыми иглами-зубами морда!

Ни рыба, ни ящер размером с подрощенного телёнка гвара[8]. Карш сделал глоток из пузыря и отклонился вбок. Как раз вовремя: чудовище метнулось к нему и сомкнуло пасть. Карш попытался укрыться среди растущих из каменного свода клыков, но монстр не желал сдаваться. При следующем рывке Карш выпустил из рук пузырь, и его тут же облепили светлячки.

Карш вынул кинжал отца, поднырнул под зверя, нанёс удар. Животное взвилось, отбросило караванщика ударом хвоста, развернулось и снова атаковало. Карш защищался, вода стала мутной от крови. Раненый монстр вильнул плавниками и уплыл прочь. Карш закрутил головой, подобрался, сделал несколько гребков, вырвался из багряного тумана. Пузырь был над ним, прилип к каменному своду. На последней искре сознания тхару дотянулся до спасительного мешка и вдохнул остатки воздуха.

Куда дальше? Схватка сбила с пути. Если он вернётся к третьей лакуне за воздухом, то его не хватит, чтобы добраться до четвёртой. Доверившись судьбе, Карш поплыл, и когда увидел чёрную дыру над головой, надеялся, что сделал правильный выбор.

Он брёл в темноте тоннелей. Под ногами хлюпала вода, а левая рука касалась сырой стены. Время от времени он чувствовал на коже ответное прикосновение: что-то живое, может, многоножки или пещерные пауки, а может, игра воображения. Он снова искал выход из брюха Энхар, но теперь, чтобы спасти не только свою жизнь.

Начался прилив, вода прибывала, замедляя движение. Как через песок, пробирался караванщик по колено в жидком потоке. А когда вода достигла пояса, сердце караванщика радостно