Аббарр. Песок и пламя - Хельга Воджик

– Все двери закрыты на внешний засов, – жуя, пояснил Ворни, но Карш и так это знал. – Товар как девица: чем надёжнее дверь, тем чище честь рода.

Карш невольно усмехнулся, подумав, что на каждый замок найдётся такой хитрец как Ворни. На пути попалась питьевая колонка, и Карш нацедил в пустую флягу воды.

Они прошли уже несколько сливных стоков, но мальчишка даже не остановился у них. И, лишь дойдя до нужного, сказал:

– Эта стена примыкает к внутреннему кольцу города. Этот колодец, – мальчишка показал на решётку, – выйдет как раз на той стороне. Вот только…

Ворни сдвинул брови и постучал пальцем по подбородку:

– Куда вы хотите попасть? Ведь внутренние стены все перекрыты.

– А эта канава как далеко уходит? Мне надо к Башне Веры, что в секторе между торговым и Син. Сиротский приют, знаешь?

– Тож нет! – подбоченился Ворни. – Я сам почти оттуда!

– Нарисуй путь, – Карш достал из сумки потрёпанную записную книжку Дхару и цунк. Долистал до чистой страницы и протянул Ворни: – Сможешь?

Мальчишка задумался, но ещё одна «лань» склонила чашу весов.

– Главное, не спускайтесь на нижние ярусы.

Цунк заплясал по бумаге, вырисовывая извилистую линию пути. Ворни отмечал ответвления и ставил кресты на нужных.

– Ты знаешь все дороги под Аббарром? – удивлённо спросил Карш.

– Пока нет, но я работаю над этим. Платят за это хорошо, а память у меня отличная, да и времени свободного полно. – Ворни взглянул на Карша. – Да и днём, когда Орт жарит город, в тоннелях куда как прохладнее!

Дорисовав, мальчишка закрыл книжку, провёл пальцем по лучам звезды и подмигнул:

– Мы знали, что вы ходите под звездой.

– Мы? – нахмурился Карш, принимая карту.

Но Ворни проигнорировал вопрос, схватился худющими руками за люк и потянул. Караванщик спрятал карту, помог парнишке и заглянул в яму. Ещё одна Бездна, в которую он должен нырнуть. Запах нечистот ударил в нос и Карш поморщился.

– Вот, держите, – Ворни протянул жестяную баночку.

Карш скрутил крышку: внутри оказалась мазь. Ворни покрутил пальцем у лица.

– Помажьте под носом, – мальчишка снял себя и протянул шейный платок. – И вот, возьмите, замотайте лицо от орхов.

– Я даже не буду спрашивать, откуда у тебя столько талантов и познаний, – хмыкнул караванщик, наматывая платок на шею и щедро нанося мазь под нос. Ядрёный запах трав напрочь вытеснил все прочие.

– Песчаного пса ловкость кормит и голова, – Ворни протянул фонарь, и Карш привязал его к поясу. – Может, всё же обождёте?

Карш покачал головой и начал спуск. В камень были вбиты металлические скобы, караванщик опускался всё ниже, и когда его макушка сравнялась с полом, Ворни присел и прошептал:

– Идите прямо, Вэл Карш, и не сворачивайте на нижний ярус, – повторил мальчишка. – Говорят, скверна пробудилась и в корнях Цветка.

Карш кивнул и задвинул над собой решётку.

Когда под ногами оказалась хлюпающее дно колодца, Карш снял с пояса фонарь и повернул вентиль. Огонёк вспыхнул и осветил уходящий в обе стороны тоннель. Правый вёл в город, им и отправился караванщик. Распугивая по пути крипкрапов и насекомых, он бежал всё дальше, мысленно благодаря мальчишку за то, что не может прочувствовать весь букет запахов изнанки города.

Тоннель стал шире, русло нечистот струилось по центру, а каменные борта канавы были достаточно широки и сухи. Небольшие люки над головой попадались чаще. Орхмантиру врывалась через эти крошечные надрезы в камне и сыпала песок.

– Кто ж тебя так прогневал, Золотоокая? – прошептал Карш, вслушиваясь в рёв стихии.

Впереди блеснула лестница. У её основания намело целую горку песка. Замотав лицо платком, Карш полез вверх и, отодвинув люк, выглянул наружу. Тут же песок ударил в него и чуть не скинул обратно в колодец. Карш пригнулся и попытался выглянуть снова в надежде выхватить взглядом хоть одно знакомое здание. Но, как и говорил Ворни, ничего не было видно. Очередной порыв, и орхи впились в неприкрытую кожу, песчинки скребли, разрывали стянувшиеся царапины и норовили выклевать глаза.

Карш спустился обратно в колодец и зарычал от злости. Даже если мальчишка не напутал в плане, и тоннель действительно выведет его на поверхность в кварте приюта, то ему всё равно придётся плутать в песчаной буре.

Ещё один люк, снова обжигающий и жалящий песок.

Где он сейчас? Карш смотрел на план, пытаясь припомнить свой путь. Прошёл вперёд, остановился. Сердце словно ухнуло, нутро скрутило, неведомая сила потянула назад.

– Я иду, Маан, – прохрипел Карш.

Вцепившись в лестницу, караванщик полез вверх, как упрямый моолонг, и, толкнув решётку, вывалился на поверхность.

Орхи плясали вокруг, песок обжигал и сбивал с ног. Карш плутал от дома к дому, ощупывая стены и ища Башню Веры. Очередной порыв выбил из его рук фонарь и швырнул о камень. Дрогнув, огонь погас.

В завываниях бури он слышал стоны и голоса, а иногда ему казалось, что он видит силуэты. Он пытался бежать за ними, но лишь орхи кусали его за протянутые руки.

Упав в очередной раз, он лежал дольше обычного. Пока не услышал голос Отца:

«Знаешь, Вариол, что отличает героя от простого тхару? Сколько б раз герой ни падал, он каждый раз поднимается».

Он вновь упал, как много лет тому назад, вот только теперь никто не протягивал ему руку помощи. Ведь теперь он сам был этой рукой. И, опершись, Вариол Карш, сын Дхару, встал и выпрямился в полный рост. Воспалённые глаза налились жёлтым огнём, и, сжав кулаки, он сделал шаг, а затем другой. И орхи отступили. Развеялись пылью и повисли в воздухе. Стих ветер и гул. Лишь впереди в песчаном тумане стоял детский силуэт. Кто-то кутался в одеяло.

– Сиола? – прошептал Карш, разглядев маленькую девочку с изумрудными глазами.

«Янтарь уносит море. Вера хранит Изумруд».

– Сиола! – крикнул во весь голос караванщик.

Забыв об усталости и боли, Карш бежал к девочке, но никак не мог приблизиться к ней. Непостижимым образом силуэт оставался всё на том же расстоянии от него. И тут Карш запнулся и упал, а когда поднял взгляд, то Сиола исчезла.

Камень под руками караванщика был мягкий, как песок. И песок этот был чёрный. Карш уставился на свои руки. Зола и пепел.

Золотые песчинки дрожали: где-то там далеко взбирался по небосводу Орт. Его свет обнимал Мэй, заставлял вуаль её завесы мерцать. Но всё, что видел Карш, – чёрный пепел. Лишь пламя Бездны могло обратить камень и дерево в пыль.

Вариол шёл по пепелищу, и это была его личная пустошь Дартау. Вот что-то блеснуло, и, наклонившись, Карш поднял единственное уцелевшее. Оттёр ладонью сажу…

Ноги подломились, и тхару рухнул на землю, взметнув чернильное облако пыли и смешав пепел с песком. Карш закричал. И крик его разнёсся над городом, холодя сердца всех,