И мы сгорим - Александра Рау

Казалось, маркетплейс опустел на треть, хотя везде и красовались надписи «скоро в наличии».

Рен заблокировал экран и зажмурился. Тревога сдавила грудь.

«Дерьмо. Плохое предчувствие».

Глава 32. Грэм

Глаза начинали болеть – слишком много времени Грэм провел перед экраном, пытаясь разобраться, что к чему. Миссис Риббонс ввела с десяток новых правил и видов отчетности, и Грэм, при всей его собранности и ответственности, совершенно не представлял, что со всем этим делать. Его телефон разрывался от звонков коллег, надеявшихся, что уж он-то способен во всем разобраться, но после третьего звонка Грэм попросту перестал отвечать. Его скромное «не знаю» наверняка воспринимали как нежелание помогать. Смешно, учитывая, что любые заслуги в академии не влияют на продвижение по карьерной лестнице. Подниматься тут было некуда.

Закрыв все файлы, чтобы наконец отдохнуть, Грэм заметил около приложения электронной почты маленькую красную точку. Письмо. Очередной документ, с которым он не разберется.

«Что ж, последний рывок», – уговорил он себя. Одна лишь мысль отложить это дело на завтра, чтобы еще один день чувствовать себя несмышленым ребенком, заставила его взять себя в руки.

Внутри оказался список всех студентов, чьим куратором значился доктор Грэм Хьюз, и результаты их анализов, сданных в день, когда новая директриса заявила о начале своей работы в академии. Некоторые показатели были Грэму знакомы – все же он плотно занимался изучением природы метаморфов и отслеживал, как меняются всевозможные показатели вместе со сменой формы. Но были в таблице и обозначения, которых он не знал, и пояснений к ним не прилагалось. Это было похоже на ошибки в коде – сочетание цифр и букв, за которыми скрывалась принадлежность к какой-то группе. К тому же некоторые фамилии были выделены желтым, а некоторые – красным. Поначалу Грэм подумал, что так они отметили полиморфов, но некоторые из «желтых» точно имели лишь одну животную форму.

А среди «красных» числились Рен Иноэ, Наоми Аронсон и Лайла Стрейт.

– Да она же сама чуть не погибла! – возмущенно пробормотал Грэм себе под нос.

Если красный означал опасность – а чаще всего это бывало именно так, – и даже статус жертвы не спасал от этого клейма… вероятно, где-то на столе у миссис Риббонс лежал список преподавателей, и имя Грэма, в этом он был уверен, было выделено тем же цветом.

Имя Флоренс Престон, тем временем, Грэм нашел с трудом – фон за ним был белым.

В чем же логика?

Грэм просматривал список раз за разом, пытаясь выявить закономерности. Рен попадал в красную категорию и был обладателем отметок «замечен в конфликтах» и «контактировал с убитыми». У имени Наоми, помимо тех же отметок, было написано «позднее зачисление» и «подозрительная деятельность».

«Что это, черт возьми, значит?»

Лайлу же, кроме очевидного контакта с убитыми, ни в чем не подозревали.

Грэм пролистал список снова. Пэйдж МакИнтайр находилась в желтой категории – вероятно, из-за дружбы с Реном, потому как никаких прочих отметок рядом с ней не имелось. Ларса Магнуссона из-за той же дружбы, однако, не включили ни в один список. Грэм улыбнулся, подумав, что Ларса это наверняка расстроило бы – он принимал участие во всем подряд, лишь бы не остаться не у дел.

Имена погибших ранее Скотта и Альберта стояли внизу, отделенные несколькими пустыми строками и выделенные серым с припиской «МЕРТВ».

Грэм потер уставшие глаза. Зачем это руководству? Если они собрались поделить учеников на касты, Грэм был решительно настроен протестовать – в академии их учили равенству. С учетом того, что одни обращались в безобидных травоядных, а другие – в опасных хищников, всегда была вероятность, что последние воспользуются властью, что дарует им сила. Их заставляли помнить, что в первую очередь они люди – и люди с общими особенностями, которые усложняют жизнь обеим сторонам.

Разделение развяжет им руки. Даже иллюзорная власть способна разрушить жизни слабых.

– Доктор Хьюз? Я стучал, но…

Грэм слышал, но сознательно игнорировал, надеясь, что посетитель уйдет. Он ожидал увидеть там кого-то из преподавателей и услышать упреки вроде «почему не берете трубку?», но, заметив на пороге Ларса Магнуссона, заметно расслабился. Всего лишь ученик.

– Прости, задумался. – Он вымученно улыбнулся. – Тебе что-то нужно?

– Я видел, как Лайлу забрали из медпункта и повели в допросную. Решил, вам следует знать.

«Дьявол».

– Да, я за ними следил, – признался Ларс, не дожидаясь вопроса.

Выключив компьютер, Грэм встал, застегнул пиджак и направился к выходу.

– И я тебе за это благодарен, – произнес он, остановившись около Ларса, и, немного поколебавшись, потрепал того по волосам. – Но больше никому не рассказывай.

На допрос Грэма пустили без проблем, что уже дало ему понять – ничего стоящего он не услышит. Лайлу опросили по какой-то форме, дали подписать изложенные на бумаге показания и отпустили, пожелав скорейшего выздоровления. Лучше бы он вовремя узнал о допросе Наоми. Тогда возможностей подловить детектива и его помощников наверняка было больше.

В последние дни Грэм все чаще вспоминал слова брата: «Один из них не полицейский. Или не всегда им был. Что-то на „Н”… Или на „П”…» Фамилии помощников на потертых бейджах будто специально плохо читались, а детектив Нил вряд ли стал бы подставлять себя так очевидно. Или стал бы? Никто ведь не знал, что у Грэма был такой болтливый брат. Впрочем, военные, ворвавшиеся в его палату…

«Голова скоро взорвется».

Грант не отвечал на сообщения уже несколько дней. Грэм пытался быть терпеливым и понимал, в чем может крыться причина, но держался из последних сил. Вечером, за полчаса до начала комендантского часа, когда Грант должен был быть дома, Грэм набрал номер брата. Для этого он нашел в кампусе почти безлюдное, но открытое место – не хотел скрываться слишком явно, чтобы рядом с его именем не появилось фразы «подозрительная деятельность». Конечно, если ее уже там не было.

Когда надежда на ответ почти растаяла, гудки прекратились.

– Грэм?

Голос женский. Грэм на секунду потерял дар речи – не то от волнения, не то от неожиданности.

– Грэм, алло!

– Да, привет, Грейс.

– Давно не слышала твой голос.

Она всегда так говорила, пусть у ее мужа и был такой же.

– Как ты там?

– Честно или как обычно?

– Честно, – после паузы ответил Грэм.

– Почти забыла, как выглядит мой рассеянный муж. Сегодня опять задерживается, а телефон оставил дома. Я привыкла, но не могу уснуть одна.

– И часто он стал задерживаться?

– Лучше спроси, часто ли он