И мы сгорим - Александра Рау

Грейс всегда казалась Грэму лучом света – неутомимым, ярким, перестающим светить лишь ночью, пока все спят, – но теперь в ее голосе остались лишь отблески прежнего задора. Наверняка она чувствовала, что что-то не так. Лаборатория, в которой работал Грант, занималась не только обычной исследовательской деятельностью, но и чем-то, для чего подписывался договор о неразглашении. Вероятно, с очень большими штрафами в случае нарушения.

– Как дела в академии? – поинтересовалась Грейс уже веселее. – Не устал от детишек?

Грэм не хотел лгать. Мог отделаться дежурным ответом и знал, что никто не станет расспрашивать, ведь он все равно не расскажет. Но не хотел.

– Знаешь, я, наверное, пойду… Попросишь Гранта, чтобы он перезвонил мне, ладно?

– Угу. Тогда спокойной ночи.

– Спокойной.

Рука дрожала, когда Грэм пытался попасть по кнопке сброса вызова.

Грант не мог разрушить жизнь этой прекрасной женщины. Он бы не позволил этому случиться. По крайней мере, Грэм на это надеялся.

Как и на то, что Грант делает все возможное, чтобы сохранить свою.

Глава 33. Наоми

«Студенты без бейджа с идентификационным номером к обеду не допускаются».

– Как будто в столовку может забраться чужак, – хмыкнул Ларс.

Объявление на входе нельзя было не заметить; оно походило на надоедливый рекламный баннер, против воли притягивающий взгляд. Все невольно проверяли, на месте ли бейджи, хотя и снимали их только для того, чтобы прицепить на другой пиджак, когда первый отправляется в стирку.

Новый директор – новые правила. Пусть и, как показалось ученикам, бесполезные, этого все же стоило ожидать.

По ощущениям Наоми, в столовой прибавилось охраны, но одеты они были не в привычную форму, а в штатское. Видно, что подбирать парней старались так, чтобы выглядели они помоложе, примерно как студенты последних курсов, но по выправке и высокомерно безразличному выражению лица вычислить их в толпе было проще простого. Они прямо-таки бросались в глаза. Прошлись бы марширующим строем – может, привлекли бы меньше внимания.

Один из таких, еле натянув на широкую грудь предназначенный женщинам фартук, выдавал подносы и, смотря на бейдж ученика, ставил в журнале галочку напротив его имени. В конце раздачи стоял еще один угрюмый парень с еще одним журналом, а рядом с ним две женщины, прежде наливавшие напитки, а теперь быстро ищущие что-то по его команде.

– Иноэ старший, – отчеканил парень, и спустя несколько секунд на подносе Рена появился запечатанный контейнер. – Следующий. Аронсон…

Наоми посмотрела на свой контейнер: небольшая голубая таблетка, две полупрозрачных желтых и огромная белая капсула. Возмущение ее было так сильно, что она едва не выпалила то, из-за чего ее могли щедро оштрафовать, но пыл охладило сначала выражение лица военного, а затем и рука Рена, накрывшая ее ладонь.

– Что это еще за дрянь… – пробормотал Рен уже за столом, заглядывая в свой контейнер, а затем перевернул его и высыпал таблетки на руку. – У вас такие же?

– Нет, – первым ответил Ларс.

Наборы препаратов оказались индивидуальными – верно, поэтому их имена проверяли дважды, в начале и конце очереди. Абсолютно все студенты выглядели сбитыми с толку и сравнивали то, что увидели в своих контейнерах. Некоторые, однако, ничуть не задумавшись о причинах и последствиях, забросили разноцветные наборы в рот и запили тем, чем был заполнен ближайший стакан.

Наоми скривилась.

– Я не буду это пить.

– Я бы тоже не рисковал, – согласился Рен.

Ларс поднял контейнер и осмотрел его со всех сторон.

– Никаких инструкций… только имя.

– Может…

– Уважаемые ученики! – прозвучало из динамиков, развешанных по столовой. Наоми без представления узнала голос миссис Риббонс; в прошлый раз в нем тоже было что-то роботизированное, ненастоящее. – Благодаря анализам, которые вы сдали, мы получили много ценных данных о вас и состоянии вашего здоровья. В связи с этим лучшие ученые подобрали для вас пищевые добавки с различными микро- и макроэлементами, которые вы получили вместе с едой. Просьба не меняться контейнерами – каждый набор индивидуален. То, что улучшит ваше состояние, может усугубить проблемы другого. Помните об этом и проверяйте, свой ли контейнер получили. Приятного аппетита!

Наоми посмотрела на тех, с кем делила стол; конечно же никто не поверил в благие намерения нового руководства. И о каких болезнях речь? Из-за особенностей организма метаморфы, пока были молоды и часто меняли форму, не страдали от хронического бронхита или артрита. Да, позже, если забывали о своей животной сути – может быть. Но не студенты, которым едва исполнилось двадцать.

– Либо это плацебо и они хотят посмотреть, кто из студентов достаточно покладист и доверчив, – предположила Пэйдж, рассматривая бледно-голубую таблетку, – либо нас поделили на группы, основываясь на каких-то признаках. Судя по тому, что совпадения у нас с вами минимальны, таких групп очень много.

Наоми раскрыла капсулу, лежавшую на ее тарелке, и оттуда высыпались мелкие гранулы.

– Ну, они не пустые. Хотя это может быть сахар или условный витамин С.

– Вряд ли они решили разориться на витаминки. – Ларс потянулся за кружкой чая, но в последний момент передумал пить. – Сколько нас в академии? Тысяча, две? Где они нашли благотворителя, готового дать на это деньги?

Наоми неопределенно пожала плечами, не спуская с Ларса глаз. Весельчак сильно изменился за последние недели: стал едва ли не подозрительнее остальных, постоянно прислушивался к чужим разговорам и задавал очень много вопросов. При друзьях он старался вести себя как обычно, но натянутая улыбка ничуть не скрывала холода, что поселился на дне голубых глаз. После первой встречи Наоми и не подумала бы, что Ларс способен быть вдумчивым и расчетливым, хотя его внимательность к деталям она отмечала всегда.

Пэйдж искала в Ларсе тот свет, что он обычно дарил, но не находила и потому тускнела. К счастью, Рен и Наоми даже в худшие дни могли делать вид, что с ними все в порядке, и Пэйдж держалась за них, как за спасательный круг, пока Ларс плавал где-то поблизости, с трудом держа голову над водой.

Что нравилось Наоми – это их не сломило. С каждым днем они все яснее осознавали, что за ужасы происходят вокруг и что за тьма ждет впереди, но находили в себе силы бороться и адаптироваться. Делать все, что от них зависит.

Больше всего на свете любое животное хочет жить.

– Почему никто не проверяет, выпили ли мы таблетки? – Пэйдж посмотрела на выход из столовой. – Чтобы выдать, поставили аж двоих, а чтобы проверить…

Рен пальцем указал в четыре точки в разных сторонах от