И мы сгорим - Александра Рау

Голос Пэйдж дрогнул. Все отреагировали спокойно, восприняв это как что-то обыденное, и только Ларс резко повернулся, сощурившись. Если и об этом ему никто не говорил – а это вполне вероятно, – его ждало очередное потрясение.

– Приходил проведать, – просто пожала плечами Лайла. – А что?

– Разве вы дружите?

– А вы?

– Он о тебе никогда не говорит.

Лайла усмехнулась.

– О тебе тоже, кстати.

Пэйдж, что ей не так уж свойственно, если дело не касается Ларса и Рена, начала закипать. Своих ручных зверьков, как она называла зловещего орлана и громадного коня, Пэйдж приручила давно, и потому раздавала им подзатыльники без зазрений совести. Она знала: если они злят ее, то не потому, что хотят сделать больно, – это их способ показать привязанность. Другие же студенты ее практически не замечали, и потому она привыкла к этому способу решить конфликт. Но бить Лайлу, конечно же, было нельзя, хотя Пэйдж и сжала пальцы в кулак. Переживания, касающиеся Адама, обычно не выходили за пределы ее комнаты, их телефонного разговора и тайных мест для встреч – она просто не знала, как действовать в такой ситуации.

– Он же вроде не в вашей компании, – как бы невзначай заметил Рен. – Или на играх общались?

– Да, я часто бывала на тренировках у этих придурков. – Лайла сложила руки на груди. – Только не начинайте. Даже слышать о них не хочу.

– Мисс Стрейт, время для процедур!

Медсестра напевала под нос какую-то до жути знакомую мелодию, раскладывая принесенные лекарства на передвижном столике, и Наоми задумалась, пытаясь вспомнить, где ее слышала.

– На выход, молодые люди, на выход!

Рен обнял ее за плечи, выводя из комнаты, и Наоми даже не успела оглянуться.

Они договорились, что Рен расскажет о тайной связи Пэйдж Ларсу, который едва не сошел с ума, пытаясь держать рот закрытым в течение последних трех минут, и разошлись по общежитиям. Пэйдж шла, пропадая в мыслях. Пару раз она чуть не врезалась в дверь и проходящих мимо студентов, но Наоми ловко спасала ее от столкновения. Даже в комнате заговорить сразу не удалось – Пэйдж попросту не расслышала несколько заданных ей вопросов, пока не сменила форму академии на простую одежду.

– Ты ревнуешь? – наконец прямо спросила Наоми.

– Ревную? Конечно нет!

– Тогда чего зависла?

– Я просто… правда не понимаю. Даже если он не говорил мне о ней, переживая, что я буду ревновать, почему он не сказал ей обо мне?

– Ты же просила держать все в секрете, разве нет?

– От Рена.

– Мы живем на закрытой территории, где нет других развлечений, кроме спорта, драк и слухов. Скажи он кому-нибудь, Рен узнал бы тем же вечером, и он был бы недоволен, что услышал об этом не от тебя. Мне кажется, все логично. Если держать в секрете, то от всех.

– Но ты же никому не сказала. Даже Рену.

– Мне не пришлось хранить этот секрет долго. Да и кто знает, как хорошо это умеет делать Лайла.

Пэйдж признала поражение и с громким выдохом упала на кровать.

– И все равно неспокойно.

– Так спроси его прямо, – посоветовала Наоми. – Разве не так должны поступать взрослые люди?

– И что, вы с Реном все обсуждаете открыто?

Наоми наклонила голову набок, сжимая губы, чтобы не улыбнуться; в памяти всплыла недавняя переписка, которую открытой никак не назовешь, а вот откровенной – запросто. Иногда этим словам лучше стоять рядом, но не для каждой беседы это подходит.

Пэйдж засмеялась и взяла телефон в руки.

– Ладно, ладно… напишу ему. Ты права.

Принимая душ, Наоми пыталась смыть с себя грязные мысли, но выходило из рук вон плохо. Нет, она не видела в этом чего-то предосудительного – напротив, это очень естественно для ее возраста. Возможность свалить усилившееся влечение на гормоны и свойственную метаморфам слабость к сексу несколько развязывала руки, но не делала ситуацию хоть сколько-то более уместной. Каждый раз, когда Рен брал ее за руку, она горела изнутри. Ей хотелось отдаться этому огню, скрыться от всего мира и получить желаемое… но реальность прижимала к земле, как бы говоря: «Люди гибнут, а ты хочешь этого?»

Впрочем, если бы Наоми умерла, так этого и не сделав, она бы серьезно об этом жалела.

Усмирив нутро, Наоми вышла из душа и уселась за компьютер. Она понимала, что информация, доступная в поисковике кампуса, очень ограничена и хорошо отфильтрована, но не теряла надежды, что этим делом занимался кто-нибудь безответственный или хотя бы не очень внимательный. Что-нибудь могло остаться. Что-нибудь, за что можно зацепиться.

Наоми решила начать с очевидного: детектива и его помощников. Но мало того, что поиск ничего не дал, она осознала, что даже не знала фамилии одного из них. Бессмысленная трата времени.

Затем она вбила в строку поиска «Флоренс Престон». Информации о ней было гораздо больше: новости на внутренних ресурсах о получении наград за хорошее поведение, личная страница, упоминания в табелях успеваемости и списках участников соревнований. Были даже фотографии, на которых маленькая Фло бежала эстафету. Рассматривая эту страницу, Наоми увидела внизу кликабельное слово «архив» – и это оказалось шагом в пропасть.

Тысячи архивных записей, статей, фото и видео. Нет, десятки тысяч! Последние лет двадцать они утекали в сокровищницу местной сети и бережно хранились, хотя никто и никогда – в этом Наоми была уверена – ими не интересовался. Значит, в этом есть нужда?

Для кого вообще выставляли эти фото?

Наоми с ужасом подумала, что все эти записи читались родителями, отдавшими детей в «Игнис». Это логично: если разрешены посылки и письма, почему бы администрации академии не делиться с родственниками фотографиями и новостями?

С ужасом, потому что, покинув дом, Наоми ни разу не общалась с семьей. И не хотела бы, чтобы кто-то поделился с ними ссылкой на сайт, где она, прижавшись к Рену и окруженная друзьями, стоит посреди кампуса, в который под страхом смерти пыталась не попасть. Не хотела бы, чтобы ее трехлетние усилия выглядели в глазах мамы и папы как причуда бунтующего подростка. Даже если это было так.

Надеяться на то, что в глубинах общедоступного архива «Игнис» могли найтись сведения о родителях и опекунах, не приходилось. Но Наоми знала, к кому обратиться за такими данными. И теперь он уж точно в помощи не откажет – если, конечно, уже не нарыл сведения сам.

– Ну кто же ты… – спрашивала Наоми тихо, глядя на фотографию четырнадцатилетней Флоренс, скромно стоящей среди таких же студентов. Она воображала позади Фло мужчину, высокого и сурового, положившего