И мы сгорим - Александра Рау

серьезно. Вы стали свидетелем того, к чему привело слишком мягкое управление. Под детей нельзя прогибаться, иначе они сядут вам на шею. А когда у них есть возможность растерзать вас… – Миссис Риббонс часто заморгала, будто прогоняя возникшие перед глазами образы. – Необходим полный контроль.

– У них есть разум, миссис Риббонс. Необязательно дрессировать их. Мы не в зоопарке.

– Вы так считаете?

Грэм завел руки за спину и сжал пальцы в кулаки, но лицом не выдал и толики недовольства.

– Разумеется.

– Категоризация позволит оптимизировать работу с теми или иными группами учеников. На индивидуальный подход времени нет.

– Раньше на нехватку времени никто не жаловался.

– Мистер Хьюз, вам нужно быть готовым к переменам. Вы ведь так молод…

– И все равно вы не можете делить их на категории, как полуфабрикаты! Они люди. Они дети.

Риббонс скривилась, но попыталась скрыть это, отвернувшись.

– Если бы они были людьми, их бы тут не заперли.

У Грэма сперло дыхание. Скажи она подобное при миссис Ротфор – тут же получила бы пощечину. Нет, он никогда не видел, чтобы она так обращалась с сотрудниками, но и праведный гнев прежняя директриса прятала плохо. Если же Риббонс придерживалась позиции, которую правительство постепенно распространяет и пропагандирует, их ждет неприятное известие: один гнилой плод в ящике способен испортить все остальные. Увидев такое отношение со стороны немногочисленных авторитетных взрослых, юные студенты посчитают, что мир отторгает их, и со временем все они переберутся в учреждения куда менее престижные и комфортные.

Впрочем, может, они этого и добиваются.

– Тогда будьте аккуратны, миссис Риббонс. – Верхняя губа Грэма дрогнула. – Ведь вы заперты тут с ними.

Не дождавшись ответа – которого наверняка и не последовало, – доктор Хьюз направился к выходу. Едва он вышел в коридор, дверь напротив оглушительно хлопнула, но он не придал этому значения.

Утром брат прислал ему СМС, что позвонит в 20:30, и до этого времени Грэму предстояло покончить с некоторыми делами. Первое из них – проверка работ. Обычно ей он занимался ночью, но брать с собой бумаги и ручку, когда летаешь над кампусом, не получалось, поэтому времени на это стало оставаться ничтожно мало. Пока образовалось свободное время, стоило этим заняться.

Расположился Грэм в учительской, а не в своем кабинете, чтобы шум вокруг не позволял ему уйти в свои мысли. Другие преподаватели заметно напряглись, увидев его в общей комнате, – он даже кофе с ними выпить приходил редко, а уж работал в их обществе и вовсе пару раз. Впрочем, вскоре он стал чем-то вроде декорации, и напряжение спало; он молчал и не реагировал на окружающих, а значит, его все равно что не было.

– Твои учебные планы уже пересмотрели? – спросила миссис Грейвз. – Я знала, что социологию легко подмять под любые изменения в обществе, но так откровенно…

Грэм поднял взгляд, чтобы удостовериться, что вопрос задали не ему. И хотя поначалу никого рядом он не заметил, мистер Ричардс присоединился к миссис Грейвз за столом, вдыхая аромат свежесваренного кофе.

– Математику подминать нет смысла. Она не формирует отношения к чему-либо.

– Кроме отношения к математике, – хмыкнула миссис Грейвз.

– Да, неприязнь создается отменно. Хотя, может, дело во мне.

Мистер Ричардс, вероятно, напрашивался на комплимент, но его собеседница спрятала улыбку за чашкой и, выражая сочувствие, похлопала его по плечу.

– Говорят, хуже всего придется Швайгеру и…

Грэм снова поднял взгляд. Ричардс смотрел прямиком на него и вздрогнул, когда их взгляды встретились – верно, не ожидал, что Грэм и вправду их слушает.

– И почему же? – Он чуть наклонил голову к правому плечу. – Просветите. Я распоряжений еще не получал.

– Ну, знаете… Это мы логически рассуждаем. Эти люди, – произнесла миссис Грейвз шепотом, будто это было оскорблением, – хотят все тут переделать. Могли бы мировую историю переписать – и это сделали бы! Хотя учебники по ней, говорят, Риббонс уже изъяла. Хотят заставить всех думать, что мы существа второго сорта. Нас самих – в первую очередь.

– Значит, вы тоже заметили… Отрадно. – Грэм снял очки и положил их на стопку работ перед собой. – И вы ничего не собираетесь с этим делать?

– А что мы сделаем? – пожал плечами мистер Ричардс.

– Хоть что-то. Мы можем написать коллективную жалобу в министерство образования и министерство по учету метаморфов. От имени преподавателей и учеников.

– Считаете, это не министерство отправило Риббонс к нам? – снова шепотом поинтересовалась миссис Грейвз.

– Кто знает. Даже если и отправило, не факт, что они в курсе, чем она тут занимается.

– Должны быть! – Ричардс с грохотом поставил кружку на стол, и несколько темных капель выпрыгнули за края. – Такое вторжение в работу академии почти невозможно скрыть.

В памяти Грэма всплыло то, как удаляли доказательства встречи, что едва не свела его в могилу. Он покачал головой. Скрыть можно многое – нужна лишь достаточная мотивация.

– Не знаю, как Швайгер, – вернулся Грэм к предыдущей теме, – но я не собираюсь делать что-либо, что может навредить моим ученикам. Даже если руководство академии соответствующим образом распорядится. Я тут не потому, что хочу заработать денег или подняться по карьерной лестнице. Вы и сами знаете, что наша работа в «Игнис» считается престижной лишь до тех пор, пока мы не покинем кампус. Моя единственная задача – помочь этим детям. И если я не смогу ее выполнять… в общем, решайте сами, как поступать, но на вашем месте я бы не спешил прогибаться под новые порядки.

Миссис Грейвз чуть покраснела и, опустив взгляд, спросила:

– И вам совсем не страшно?

– До дрожи, – признался Грэм. – Но я знаю, что любой другой путь для меня равен смерти.

Ричард тяжело вздохнул, будто Грэм окончательно испортил спокойные минуты его обеденного перерыва, и ушел, чтобы помыть кружку. Грэм смотрел на кофейный след на столе, но из последних сил сдержался, чтобы не сделать замечание и не броситься протереть стол самому.

Остаток времени работы он проверял в гордом одиночестве; похоже, весть о его визите в учительскую разошлась по зданию, и никто не захотел выслушивать его нонконформистские лекции. На мгновение Грэм забеспокоился, что его слова передадут миссис Риббонс, но затем понял – она давно знала о его позиции и наверняка ожидала подобных речей.

В 20:01 Грэм вернулся в свой кабинет, разложил по местам бумаги, проверил, нет ли кого поблизости, и закрылся на ключ изнутри. Телефон лежал на столе прямо перед ним экраном вверх. Прежде он не думал, что будет так хотеть услышать брата – наоборот, нередко игнорировал звонки и сообщения, – но теперь каждый шорох