Дом Вечности - Мара Вульф

хотела бы остаться у них. Чем они занимаются по вечерам? Сидят вместе в саду, как в прошлый раз? Укладывает ли Малия близнецов, пытается ли утешить их, чтобы они не переживали за сестру? Будет ли Сэйнт читать другим детям, чтобы отвлечь их? Или они все собираются у постели Финолы, надеясь, что она переживет еще одну ночь?

Мне нужно достать это лекарство. Я могла бы слетать в Нариссос на Калипсо и привезти его. Однако рекрутам запрещено покидать город без разрешения. Значит, нужно попросить кого-то другого. В голову приходит не так много людей.

Я прохожу мимо автобусной остановки и направляюсь к метро, которое обычно избегаю. Улицы пусты, видимо, из-за тех нападений, о которых упоминал Тристан. Солнце уже давно село, и воздух достаточно прохладный. Я застегиваю молнию на куртке до самого подбородка и ускоряю шаг. Ветер снова и снова подбрасывает мне под ноги мусор. До станции метро остается два квартала, когда позади меня раздается какой-то шум. Я прищуриваюсь, но в темноте ничего невозможно разглядеть. Медленно двигаюсь дальше, навострив уши. Вскоре слышу шаги. Тихие, как будто кто-то не хочет быть замеченным. Каждый раз, когда я ускоряюсь, они тоже ускоряются. Это явно не случайный прохожий. Но кто же это: обычный вор или кто-то, кому нужно мое время? Повстанец? Стоило все-таки остаться на вилле.

В переходах метро тревожно мигает неоновый свет в последних, еще работающих лампах. Здесь много людей, но большинство из них – бездомные, которым приходится проводить ночи в тоннелях. Им до меня нет никакого дела, и на помощь они ко мне тоже не придут. Когда слышу скрип тормозов прибывающего поезда, я несусь вниз по лестнице, перескакивая через сломанные ступеньки: если бы наступила хоть на одну такую, то свернула бы себе шею. Шаги за спиной становятся более торопливыми, а потом превращаются в едва слышный шорох. У подножия лестницы я с ужасом замечаю, что двери поезда уже закрываются. Я в ловушке. К счастью, вагон такой же древний, как и весь чертов город, и некоторые двери смыкаются не сразу. Я проскальзываю в щель и оборачиваюсь. На перроне стоит высокая фигура в черном плаще с серебряной отделкой. Мое сердце начинает биться чаще, а волосы на затылке встают дыбом, когда он отбрасывает капюшон, открывая четко очерченное лицо. Его собранные в хвост волосы имеют необычный серебристо-серый оттенок. Левую бровь пересекает неровный шрам, заканчивающийся чуть выше глаза. На лбу сверкает тонкий серебряный обруч. Он стоит неподвижно и наблюдает за мной, словно запоминая мои черты.

Мне становится плохо. Мужчина выглядит сурово, но кожа у него такая бледная, будто никогда не видела солнца. Больше всего меня поражает цвет его глаз. Они серебряные, с черным ободком, и ни разу не моргнули. Он делает шаг к поезду. Теперь нас разделяет только грязное стекло двери. Я задерживаю дыхание. Мне кажется, что он может разбить его одним ударом, но не делает этого. Просто смотрит на меня взглядом человека, который знает, что я от него не убегу. Кто, во имя Хроноса, он такой? Поезд наконец трогается с места и покидает станцию. Я сажусь на потертое сиденье, ощущая, как ноги дрожат. Когда мы въезжаем в тоннель, я с облегчением выдыхаю и осматриваюсь. В вагоне я совершенно одна. Я нечасто пользуюсь метро – мне не нравится мысль о тысячах тонн камня над головой. Но обычно даже ночью здесь полно народу. Значит ли это, что нападение напугало этих людей?

Поезд мчится сквозь темноту и через несколько минут останавливается на следующей станции. Двери скрипят, но никто не входит. Лампы на платформе мигают. Раз, второй – гаснут. Как и свет в вагоне. Черт! Я вскакиваю. Сердце колотится как бешеное. Я пытаюсь собраться, приготовиться бежать. Я ощущаю шорох, который уловила на лестнице, прежде чем отчетливо слышу его. Страх обостряет мои чувства. Как он так быстро догнал меня?

Вокруг стоит такая кромешная тьма, что не видно даже руки. Но зато я отчетливо слышу, как кто-то входит в вагон и целеустремленно направляется ко мне. Я не сомневаюсь, что это тот же самый мужчина, который преследовал меня ранее. Он один из повстанцев? Узнал ли он меня? Вряд ли. Но он точно здесь не случайно.

Я инстинктивно отступаю и натыкаюсь на поручень, но в последний момент подавляю крик боли. Двери закрываются, и поезд снова трогается с места. Я полностью в его власти. Раздается резкий щелчок, и серебристая вспышка проносится мимо меня так быстро, что я не успеваю даже сориентироваться. Если бы я могла перебраться в другой вагон, если бы там был кто-то, кто мог мне помочь!..

– Больно не будет, если не будешь сопротивляться, – мягко говорит он.

– Откуда ты знаешь? – спрашиваю я, съежившись за сиденьем, словно трусиха. Если уж мне суждено умереть, надо встретить смерть с честью. А также узнать, кто хочет меня убить.

Незнакомец тихо смеется:

– Хороший вопрос. Ты сама хоть раз задавалась им, когда воровала время у людей?

– Я не ворую. Я собираю. – Возможно, пока отвлечен разговором, он не будет меня убивать. На следующей станции надо попытаться сбежать.

– Еще как воруешь. – В его голосе слышится откровенный сарказм. – В том клубе ты повела себя очень смело. – Он звучит скорее уставшим, чем сердитым.

– Ты тоже был там? – В горле совсем пересохло, но я заставляю себя говорить.

– Ты рискнула жизнью ради людей. Разве это не нарушает ваши декреты?

Он знает про декреты? Но откуда? Я проглатываю подступивший к горлу ком страха.

– Тебя это впечатлило? Поэтому ты искал меня? Медаль хочешь вручить?

Он снова тихо смеется, и от этого звука у меня по спине бегут мурашки.

– Не помоги ты той девчонке, я бы, возможно, и не заметил тебя. Вот почему мне пришлось искать тебя. – Голос его звучит ближе, чем минуту назад. Отвлекая меня разговором, он подбирался все ближе и ближе.

– Почему? – осторожно спрашиваю я, выпрямляясь.

– Разве это не очевидно? Твое время пахнет вкуснее всего, что я пробовал за последние сотни декад.

Я застываю. Он чувствует запах моего времени? Каждая мышца в моем теле напрягается.

– Приятно слышать. – Кто он такой, черт возьми? Я резко выдыхаю, когда до меня доходит смысл его последних слов. – Сотни декад? Ты такой старый?

Он снова смеется, и по всему моему телу проносятся мурашки, будто я нырнула в ледяную воду.

– Поверь… Ты не хочешь знать, сколько мне лет.

– Хочу, – отвечаю я уверенным голосом. – Очень хочу.

– Я давно перестал считать.

Тормоза