Дом Вечности - Мара Вульф

не повезло, но только сегодня эта разница особенно бросается в глаза. Почти все магазины открыты, как и бары с ресторанами. Многие вывески давно перегорели, но оставшихся достаточно, чтобы освещать улицу. Свет падает на людей, которые лучше питаются, пышут здоровьем и опрятно одеты. Дома, хоть и немного ветхие, все равно выглядят лучше, чем здания вокруг виллы. Мы проходим мимо магазина с запачканной витриной, на которой змея обвивается вокруг жезла и пьет из чаши. Вернее, из кубка.

– Подожди минутку. – Я останавливаюсь и открываю дверь, хотя Аттикус хочет потащить меня дальше. Вряд ли мне повезет здесь больше, чем Тристану и Сэйнту, но я должна хотя бы попытаться. Перед тем как войти, я снова оборачиваюсь и встречаю лишь мрачный взгляд Аттикуса. Минаса нигде не видно. Боюсь ли я того, что он поджидает нас? Да. Но он в любом случае сделает это, независимо от того, спрошу я о лекарстве или нет.

За прилавком аптеки стоит пожилой мужчина. Он поднимает на меня глаза, когда я вхожу. Аттикус следует прямо за мной.

– Добрый вечер, – приветствует нас мужчина. – Чем могу помочь?

– Мне нужно одно лекарство, – говорю я. – Антибиотик. Против воспаления.

Он понимающе кивает:

– Насколько все плохо?

– У моей подруги воспалились раны на руках. Ее подстрелили в «Никсе». Началось заражение крови, лихорадка, озноб.

Взгляд мужчины наполняется сочувствием:

– Мне жаль.

– У вас есть лекарство? – нетерпеливо спрашиваю. Я более напряженна, чем хотела казаться. Ладони вспотели, и я незаметно вытираю их о брюки.

– Нет. В городе больше нет антибиотиков. Разве что на Ареопаге, но не для нас. Если у нее заражение крови, то твоя подруга умрет. – В его голосе слышится искреннее сожаление. Он поворачивается и берет с полки коричневый пакетик. – Могу предложить только средство для облегчения боли. Кора ивы, но она лишь оттянет конец. Ты больше ничем ей не поможешь, деточка.

Я замираю. Он так легко об этом говорит. Сколько раз ему доводилось повторять эти слова тем, кто приходил сюда за надеждой? И все же он не выглядит равнодушным. В его глазах отражается теплота.

Я сглатываю.

– Сколько я вам должна?

Он качает головой:

– Нисколько. Я ведь ничем не помог.

Я убираю пакет в карман.

– Спасибо, – выдавливаю я.

Когда мы выходим из аптеки, начинает моросить. Аттикус берет меня за руку и уверенным шагом ведет к башне. Дождь усиливается, и вскоре я промокаю до нитки.

– Кому нужно это лекарство? – спрашивает он, когда вдали появляется башня.

– Подруге Тристана, Финоле. Ее подстрелили, когда она помогала другой девушке. Теперь она умрет.

– Потому что на исцеление нужно время, которого у нее нет. Она его исчерпала.

Но так ли это?

– Да, – медленно отвечаю я, и вдруг меня осеняет: – Ты не мог бы слетать в Нариссос за антибиотиком? Не хочу, чтобы Финола умерла. Братья нуждаются в ней. И Тристан тоже. Она не заслужила такой конец. – Мой голос дрожит, но мне плевать. Если бы я могла отдать ей свое время, то сделала бы это, не раздумывая. Но я не могла. Никто не мог.

– Мы не имеем права вмешиваться в жизни людей, – отвечает Аттикус, как я и ожидала. Разочарование сжимает мое сердце. – Кроме того, у тебя сейчас другие проблемы. Думаешь, я полечу в Нариссос, пока Айон охотится на тебя?

– А если я пообещаю не выходить в город одна? Всегда буду брать с собой Роуэна и Джуну, пока тебя нет. И мы будем возвращаться еще до наступления темноты.

– Исключено, – отрезает он и кивает стражнику у кованых ворот. Тот открывает нам.

– Поздновато, – ворчит стражник.

Аттикус отпускает мою руку и кладет ладонь мне на спину.

– Я уже прочитал ей нотацию. Нет причин докладывать об этом.

Мы поднимаемся по дорожке к башне и входим через боковой вход, потому что никто из нас не хочет пересекаться с Декланом.

– Я еще хочу зайти к Калипсо, – говорю я, когда мы входим в лифт, и нажимаю на кнопку этажа, ведущего в гнездо.

– Хорошо.

– Тебе не обязательно идти со мной. – Я расстегиваю мокрую куртку.

– Пообещай мне, что не оседлаешь Калипсо и не улетишь.

Я широко открываю глаза, и он тихо стонет.

– Теперь я подал тебе идею, да?

– Да. Но я вряд ли найду Нариссос.

– Только если была внимательна на уроках астрономии и умеешь ориентироваться по звездам, то возможно. Если нет, ты безнадежно заблудишься.

– Так я и думала. – В этот момент двери лифта открываются на его этаже. – Спокойной ночи, Аттикус. – Довольно очевидное прощание.

Но он не выходит.

– Что происходит? – прямо спрашивает он. – Ты меня избегаешь? Жалеешь о случившемся?

– Нет и нет. Мое решение не изменится.

– Я не думал, что ты серьезно говорила насчет прощания.

Я была серьезна. Только вот сказать ему этого не могу. В конце концов, он только что спас мне жизнь. Почему?

– Мы могли бы вместе навестить Калипсо, а потом пойти ко мне. – Аттикус улыбается, и в его взгляде, устремленном на меня, горит желание. – Что мне сделать, чтобы ты меня простила? – Он подходит ближе, заставляя меня отступить к стеклянной стене лифта, и кладет руки мне на талию. – Моя кровать больше, а матрас удобнее.

Он наклоняется и проводит носом по моей влажной от дождя шее. Я с трудом подавляю стон, но все же приподнимаю подбородок. Его пальцы скользят под край моей футболки, а язык облизывает горло. Мои руки сами по себе хватаются за его плечи. Я хочу оттолкнуть его и одновременно прижать к себе. Встряхнуть его и в то же время поцеловать. Почему он так с нами поступает? Это не может быть просто игрой. Или может? Все кажется таким настоящим. Он прижимается ко мне бедрами, и я отчетливо чувствую, насколько сильно он меня желает. Именно это и возвращает меня в реальность. Может, его отец советовал ему соблазнить меня? Разговор в библиотеке и так вполне доказал его предательство. Так почему я позволяю ему касаться меня снова? Я отталкиваю его.

– Давай не будем начинать то, что долго не продлится, – твердым голосом говорю я. – Мы не должны были спать друг с другом. Если бы я не была так расстроена, этого бы не случилось. Это была ошибка.

Смятение на его лице читается столь отчетливо, что мне хочется взять слова обратно. Но я знаю, что, если он еще раз попросит меня пойти к нему, я вряд ли смогу сказать «нет». Он и Серена – настоящая команда, а мы с ним – нет. И хотя этой ночью он