Помещик - Юрий Александрович Уленгов

И у него, чёрт побери, были на то основания! Я чувствовал тугие жгуты силы, сплетённые в этом месте, и понимал — пуля его сейчас не возьмёт, даже если я успею выхватить пистоль и выстрелить, прежде чем он что-то предпримет.

Так что оставалось лишь стоять и слушать его откровения. По крайней мере, пока что.

— Несколько лет работы, Александр Алексеевич. Люди, деньги, тщательно выбранные места, сотни отборнейших тел — и всё это погибло у частокола вашего паршивого Малого Днища. Но вам и этого оказалось мало! Вы пошли по следу, добрались до Старой Руссы, нашли Никифора, а затем привели Сабурова в дом, где он убил одного из лучших моих людей. Никифор должен был убрать вас ещё там. А вместо этого потерял наёмников, бросил церковь, уничтожил документы и бежал, окончательно погубив всё дело. Сегодня я позволил ему попытаться исправить эту ошибку. Однако, судя по тому, что в зал вошли вы, а не он, отец Никифор снова меня разочаровал. И в Язвищах не справился, и здесь опять… Оконфузился, — Калинин покачал головой с таким видом, будто обсуждал набедокурившего сорванца.

Калинин отвлёкся, его взгляд затуманился. Кажется, что-то за пределами управы потребовало его непосредственного участия. Я почувствовал, как в ладони мелко вибрирует нож — и сделал аккуратный шаг в сторону круга. Нож едва заметно дёрнулся, будто намекая мне, что я нахожусь на правильном пути.

— Впрочем, теперь это уже неважно, — Калинин снова «вернулся» и скривил губы в усмешке. — Сейчас я разберусь с вами — а к утру живых в Порхове не останется. Вы отобрали у меня орду — но я создам новую. Такую, какой ещё не видели эти земли. Каждый погибший пополнит её, и к рассвету вместо уездного городишки у меня будет сила, способная пройти куда угодно.

Я медленно двинулся вдоль стены, не приближаясь к кровавой линии. Калинин следил за мной, но останавливать не спешил. Пока он сидел внутри круга, я ничем не мог ему навредить… По крайней мере, так он считал.

У меня на этот счёт было другое мнение.

— Порхов станет первым, — произнёс он, повернув ладонь, будто удерживал в ней весь охваченный паникой город. — А дальше… Впрочем, вам это знание уже не пригодится.

— Я так не думаю.

Прежде чем Калинин осознал мои слова, я выхватил лепаж и выстрелил. На таком расстоянии промахнуться было невозможно. Вот только пуля не долетела до Калинина.

Над кровавой линией вспыхнула зелёная дуга, пулю рвануло в сторону, она ударила в шкаф и выбила облачко щепы. Калинин вздрогнул, пламя свечей дрогнуло, а защита на миг ослабла.

Именно этого я и добивался. Мне нужно было отвлечь некроманта. А дальше…

С криком швырнув разряженный лепаж в Калинина, я бросился вперёд, сжимая в руке нож.

Вот только Калинин не собирался давать мне возможности добраться до него.

Вскочив на ноги, он небрежно отмахнулся от летевшего в него пистолета, поднял руку, и тут же на меня обрушился чудовищный удар. Виски рвануло болью, а из носа хлынула кровь, но основную часть сырой силы я сумел отвести, выставив щит. После чего ударил сам, пока ещё не вкладываясь, только прощупывая противника.

И едва не пожалел об этом.

Новый удар должен был вышибить из меня дух, и ему почти что удалось. И, не потянись я к камню… Зачерпнув из него изрядно силы, я ответил встречным ударом, и в комнате словно взорвалась ручная бомба. Грохнуло, между нами вспыхнуло зелёное пламя, по залу разлетелись бумаги. Стулья у стены поехали по полу, несколько опрокинулись.

Калинин был сильнее меня и опытнее. Пожалуй, не трать он часть силы на управление ордой, он размазал бы меня первым же ударом. Наверное, так ему и следовало сделать: отпустить на миг контроль, разобраться со мной, а потом вернуться к управлению мертвецами.

Но то ли он действительно считал меня слабосильным выскочкой, то ли восстановить контроль было не так просто, как мне казалось… Как бы то ни было, но пока что я довольно успешно ему противостоял. Камень на груди, впитывая бушевавшую в комнате силу, мерцал, вибрируя, и тут же отдавал полученное мне. Именно благодаря этому я продолжал держаться. По крайней мере, пока что мой щит даже не думал ослабевать. Но, находясь в глухой защите, схватку не выиграешь.

Я перестал давить на щит и ушёл в сторону. Чужой удар прошёл мимо, разбил дверцу шкафа и расшвырял бумаги. Калинин нахмурился. Я ответил, направив силу прямо в него.

Круг вспыхнул по всей окружности. Удар расплескался, не добравшись до цели.

Ломиться напрямик было бесполезно.

Да как же тебя убивать, сволочь?

Стоп. А что, если…

Я потянулся Даром к ближайшей нити. Стоило помнить — это не верёвочка для перетягивания, это таким образом Дар показывал мне связь Калинина с мертвяками. Если для него так важно держать контроль — может, стоит попытаться на него воздействовать?

Я обхватил невидимой рукой нить, которая тут же туго натянулась, завибрировала, и ощутил несколько десятков «огарочков» на другой её стороне. Выдернуть их на таком расстоянии мне не хватит сил, а вот внести немного суматохи…

Я сосредоточился и ударил по нити собственным приказом:

«СТОЙ!!!»

Где-то у посада разом замерли несколько десятков мертвецов. Я не видел этого, но почувствовал — будто огромный механизм потерял одну из шестерёнок. Лицо Калинина исказилось, и давление тут же ослабло.

— Не смей! — закричал он.

Я нехорошо усмехнулся.

Понятно. Вот, значит, куда следовало бить.

Я вклинился своим приказом в следующую связь. Потом ещё в одну. И ещё. Я не пытался отнять у Калинина управление, на такое у меня не хватило бы ни умения, ни сил. Я просто ломал строй. Одним приказывал остановиться, другим — повернуть, третьим — идти назад.

Калинин тут же отменял мои приказы, но каждый требовал его внимания. Орда, круг, защита, мертвяки в городе — всё держалось на нём одном, и я заставил его хвататься за всё сразу. Потянувшись к самой толстой нити, уходящей к водителю, я ухватился за неё и положил руку на камень. Ну-ка…

Калинин ударил снова. Я едва успел прикрыться. Меня отшвырнуло к стене, затылок встретился с досками, но нити я не отпустил.

— Вы ничего не понимаете! — процедил он. — Вы не умеете пользоваться тем, что получили!

— Зато умею портить чужое!

Я выдернул из камня всё, что он способен был мне отдать, и ударил вдоль нити сырой силой. Где-то там, на другом