Круговорот и тени - Джин Родман Вулф

– Такое положено нет, мессир Бивень. Друзья, родные – сидеть в задний ряд. Хотя так много публик в суд мы ещё не иметь. Этот суд весь Дорп есть ждать с нетерпение. Возможно, в этот зал даже твоя дочь не попасть.

Тут Джали тронула меня за плечо. Обернувшись, я обнаружил сзади Шкуру с Копытом, Вадсиг, Анваген и ещё дюжину человек, знакомых мне если не по именам, то хоть с виду, и несколько воспрянул духом.

Хамер вошёл в зал весьма торжественно, с эскортом из множества писарей, объявил судебное заседание открытым и спросил обвинителя, высокого, тощего человека, которого мне прежде видеть не доводилось, готов ли он начинать. Тот, встав, объявил, что готов.

Тогда судья Хамер задал тот же вопрос Венту.

– Нет, мессир рехтор, – поднявшись, ответил мой адвокат.

Судья подождал продолжения, однако Вент не добавил к ответу ни слова.

– Отчего ты не есть готов, мессир адвокат Вент? – Этот простой вопрос оказался приправлен целым круговоротом сарказма. – Это ты есть должен для суд объяснить.

– Если ты, мессир рехтор, иметь в виду меня, ко мне лично обратить вопрос, готов я, лично я, есть. Если ты иметь в виду защита, готов мы нет…

Примерно в этот момент ход судебного разбирательства нарушило появление невысокого, прямого, точно ружейный шомпол, человека с всклокоченной седой шевелюрой и одним из тех круглых, мягких на вид лиц, от коих просто-таки веет самой эссенцией, самой сутью глупости. С ног до головы в чёрном, размахивая небольшим посохом из позвонков какого-то зверя, а может, птицы, он твёрдым шагом двинулся вдоль центрального прохода и тоненько, пискляво провозгласил:

– Вот и я есть, мессир рехтор! Таль здесь. Ты без него не начинать. Давка в коридор жуткая есть, мессир рехтор, на улица – того хуже! Задержать меня быть… задержать меня быть!

Втиснувшись между мною и Вентом, он с изрядной сердечностью пожал мне руку и шёпотом, вне всяких сомнений, разнёсшимся по всему залу, заговорил:

– Мессир Бивень! Высокая честь для меня есть… честь и удовольствие! Человек благородных, выдающихся качеств ты есть! Завоеватель и покоритель, однако смиренно богам ты служить есть!

– Тишина! Тишина! – забарабанив по столу, оборвал его судья Хамер. – Готов ты есть, мессир адвокат Таль?

Таль, опершись на посох, поднялся и, кажется, не сразу сумел собраться с мыслями.

– Готовы мы есть, мессир рехтор. Ходатайство… моё ходатайство ты быть принять, мессир рехтор? Чтоб отменить всё это аб иницио, ходатайствовать я.

В зале взволнованно загудели, однако судья живо заставил всех замолчать и, отклонив ходатайство Таля, предложил обвинению изложить свои доводы. Нат с прочими дали свидетельские показания, и… дабы не обременять сию повесть всеми подробностями, скажу лишь, что был поражён быстротой развития событий.

Затем Вент, поднявшись с места, обратился к судье с кратким вступительным словом.

– Мессир рехтор, наше ходатайство о прекращение дела ты слышать. Выдвинуть мы его не из легкомыслие быть. Преступление здесь нет. Закон мы не отрицать. Лишать человек свобода против закон есть. Тяжкое преступление, так есть. Но! Наш клиент это делать – нет. Сие мы быть доказать.

Вновь общий ропот… и скептическая мина на лице судьи Хамера.

– Также он подпадать под наш закон – нет. Сие мы тоже быть доказать.

Изумлённое молчание.

Таль тоже поднялся на ноги и, напрягая тонкий, писклявый голос, громко потребовал:

– Вызвать сюда мессир Зик!

Один из легерманов отправился в смежный зал, за нашим свидетелем.

– Купец ты есть?

Так оно и было. В ответ на наводящие вопросы Таля с Вентом Зик рассказал, как сколотил караван купцов, как к ним в компанию навязался Нат и как все они встретились с нами.

– Больше, чем вас, их быть?

(Этот вопрос задал Вент.)

– Нет, мессир.

– Превосходить вас в сила они быть?

– Нет, мессир.

– Много слуг они иметь? Слуги вооружены быть? Пулевые ружья иметь? Иглострелы?

– Да, мессир адвокат. Нет, мессир адвокат.

– Иглострелы – нет? Нам сообщить должен ты.

– Трое только их быть. Пулевое ружьё юноша иметь, мессир.

Таль поднял брови – также белые от седины, необычайно густые.

– Одно пулевое ружьё, мессир? Оно вас всех в ужас быть привести?

– Нет, мессир Таль.

– Нет, как я и быть надеяться. Свидетельство Ната ты слушать быть?

– Нет, мессир Таль. Слушать Ната мне они быть не позволить.

– Как и положено есть. Тестис окулятус унус плюс валет куам аурици децем. Слуги с собой Нат иметь?

– Да, мессир Таль. Четверо.

– Оружие они иметь?

– Да, мессир.

– В этот суд утверждаться есть, что мессир Бивень, старый он есть и безоружный быть, мессир Нат быть принудить с ним остаться.

К этому времени я их практически не слышал. Вниманием моим завладела картина, висевшая на стене зала суда, – громадное, выполненное в коричневых и оранжевых тонах полотно, изображавшее нескольких человек в мантиях, сидящих вокруг стола. Свисавшая на витом, украшенном кисточками шнуре с фигурного крюка в форме прыгающей рыбки-ожерелки, эта картина вдруг начала покачиваться из стороны в сторону.

– Послан в старый круговорот за мессиром Шёлком ты быть? – заговорил, подойдя ко мне, Вейзер. – Так Шкура быть… сказал. Хороший он парень есть?

– Да. Как и Копыто.

Вейзер кивнул и, не отпуская ванты, присел на планширь. Выше, крупнее многих, с красным, широким лицом, на вид он основателен, крепок.

– Из Нового Вирона ты есть? Мозга там знаешь?

– Да, мессир адвокат, – ответил я, невольно вспомнив всё то, о чём только что писал.

Вейзер, сощурившись, устремил взгляд к солнцу. И без того красные, щёки его покраснели сильнее прежнего.

– А меня ты не знаешь, так есть?

– Ну разумеется, зна… постой. То есть по Новому Вирону? Ну, и дурень же я! Вот так-так… ты же – тот самый купец, рассказавший мне о Пахароку!

– Человек… Хор-роший? – осведомился Орев, устроившийся на вантах, значительно выше широкой веснушчатой ладони Вейзера.

Малыш, дремавший у моих ног, поднял лобастую голову и подмигнул (сие у него означает сдержанное подтверждение).

Вейзер перевёл взгляд с одного на другого.

– Меня ты помнить есть, мессир Бивень?

– Конечно! Конечно же помню, и узнать должен был куда раньше! Мозг сказал, что разыскал купца, который может помочь мне, а после мы ужинали у Мозга втроём… великолепный, кстати, был ужин. Кухарка у него – настоящая мастерица.

Какое-то время Вейзер взирал на меня изучающе, не моргая.

– Мёртв Мозг есть.

– Весьма прискорбно. Надеюсь, он умер собственной, не насильственной смертью?

Вейзер кивнул.

– Двадцать лет назад он вместе со мной