Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

Глава тринадцатая. Откровение.

Глава тринадцатая. Откровение.

Кайт и Церцель пребывали в ужасе. Стоило им только подобраться поближе к стенам Колонии, как тут же раздались громкие взрывы, от которых деревья сбрасывали снег с голых крон. Кайт дёрнул вожжи и встал за несколько сотен метров от стен, наблюдая за вспышками и густыми облаками дыма, вслушиваясь в крики умирающих стражников, треск дерева, шипение вскипающей талой воды. Церцель, который едва набрался сил на то, чтобы приподнять голову к небу, застыл в глубоком изумлении.

– Она... Это действительно она... – зашептал он. – Мира...

– Ч... Что? – испуганно спросил Риал. – О чём ты говоришь?

Но Церцель не ответил. Он всё также с изумлением и восторгом смотрел на то, как стены трещат по швам, сыпаться мириадами щепок, вспыхивают огнём, разваливаются на части. Когда перед глазами напарников стена стала проваливаться, словно мягкий бисквит, они поспешили убрать лошадей с открытой дороги и спрятались за деревьями, чтобы неизвестное им варево не попало и на них.

– "Лавовая топь"... Ох и Амен, не думал я, что ты действительно сделаешь что-то подобное... – шептал Аларий.

– Что ты такое говоришь?! – вопрошал Кайт. – Что здесь происходит?

– Начало великого восстания. То, к чему мы шли пятьдесят лет. – серьёзно ответил Церцель ровно в тот момент, как груда разжиженного дерева растеклась по снегу, открывая вид на внутренности Колонии.

Спустя несколько минут после того, как потоки талой воды смыли с земли зелье, реакция прекратилась. Зловонные пузыри перестали лопаться и брызгать во все стороны, удушливые испарения легли у земли и рассеялись, так что повозка Кайта могла спокойно пройти по снегу. Не теряя ни секунды повозка влетела в огромную дыру в стене и тут же скрылась за пылающими остатками, до которых только-только начали добираться языки пламени.

Пленники обступили повозку со всех сторон. Где-то в отдалении остатки рабов расправлялись со своими надзирателями, громили бараки, выносили из казарм оружие и доспехи. Кайт, не в состоянии просто выпустить вожжи из рук, ошалело смотрел на сотни людей, что столпились вокруг него. Молча, не издавая ни звука, они точно также смотрели на напарников. Казалось, что всё это было сном. Долгим, чудовищным сном, тянущимся целых пятьдесят лет. Что эти два человека, прибывшие с другого конца материка, совсем не те, кого они ждали. Избитые, напуганные, перепачканные кровью и грязью. Древний немощный старик, едва способный удержать голову. И юный, тощий парень со сбитыми в колтуны длинными волосами, щенячьими глазами и трясущимися тонкими руками. Сразу возникло впечатление, будто к ним надо относиться с особым трепетом. Так, будто они не были людьми – лишь символами огня восстания, фигурками из бумаги или колдовскими оберегами, наводящими страх на врага. Крепкие рабы, которые чаще других выходили в море и занимались тяжелым трудом, вытащили Кайта и Церцеля из телеги, словно пёрышки, и также легко и осторожно опустили их на землю.

– Не будет ли это ошибкой... Вы – Церцель Аларий? – с придыханием спросила юная девушка в обносках.

– А ты, стало быть, дочка леди Терлайны? – мягко спросил Церцель в ответ.

Девушка потеряла дар речи. Она попыталась ответить что-то осмысленное, но лишь промямлила несколько слов.

– Внучка... Терлайна Монтир моя бабушка...

– А-а... Теперь понятно. Ты очень на неё похожа. – слабым голосом ответил старик Аларий. – А вы... Рудольфо! Гвиневер... И малыш Паоло. Серпен, Дарий... Близнецы, Авелий и Ирана. Людвиг, Марий, Лиара...

Церцель подходил к рабам, вглядывался в их лица и безошибочно называл их по именам. Кого-то он помнил ещё совсем детьми, кого-то – в юном возрасте, с кем-то из них виделся в Замке Королевской крови, а отдельным людям даже приходился командиром. Многие из них были уже пожилыми людьми, но за годы странствий по Третьему материку Церцелю приходилось навещать многие тайные убежища, куда стекались выжившие жители Пятого, и многих из них старик сумел запомнить. К сожалению, все эти убежища давным-давно были рассекречены, а их жителей без зазрения совести раскидали в Колонии по всему материку. И теперь часть из них, спустя долгие годы, вновь попалась ему на глаза, и вновь всплыли в голове их имена.

– А где же... Она?

Рошель, капая слезами на снежную корку под ногами, медленно подошла к толпе. Стоило только рабам заметить её, как они тут же расступились в стороны, сделав своеобразный коридор. Женщина медленно прошла по хрустящему снегу, крепко сжав рукой лямку алхимической сумки. Стоило только старику Аларию взглянуть на неё, как его глаза тотчас засияли, а на лице расплылась благая улыбка. Скупая слеза пробежала по морщинистому лицу и спряталась в густой косматой бороде, но сил, чтобы со всех ног побежать к ней навстречу, у него не было. Тогда Кайт, выйдя, наконец, из ступора, подхватил его под руку и осторожно повёл к ней.

– Давай-ка я помогу... – прошептал он ему на ухо. – Только не заставляй меня краснеть.

Старик усмехнулся, отчего слёзы брызнули из глаз. Рошель, не в силах сдержаться, усмехнулась точно также и бросилась в объятия мужа. Этого момента они ждали целых пятьдесят лет. Пережившие неудачное восстание, смертельную охоту за каждым из историков, бегство, пленение в темнице, изоляцию в глуши, странствования, попытки наладить сообщение между Колониями... Они были здесь, вместе, держались друг за друга, обнимались, плакали. Чувствовали тепло друг друга. Бесконечно волнительное чувство, сковывающее сердце и душу.

– А ты... Ни капли не изменилась. – тихо проговорил Церцель.

– Я знаю. Я многое ради этого отдала. – также тихо ответила Рошель.

– Но как...?

Рошель замялась. Внезапно она замолчала и опустила голову, смиренно ожидая порицания со стороны мужа. Он знал, как именно она сохранила молодость. Знал, что она позволила этой губительной силе взять над ней верх. Но винить он её не мог.

– Ты... Разгадала рецепт?

Рошель серьёзно посмотрела Аларию в глаза и поджала губы. Она дала слабину. Поклялась, что никогда не станет использовать дьявольские зелья Лока на самой себе. Какой бы страшной силой они ни обладали и какое могущество бы ни даровали... Но когда время стало убегать, и за первым годом показалось первое десятилетие...

– Да. – ответило тихо она. – Я... Не знала. Боялась, что силы покинут меня раньше... Прости мне мою слабость. Прости