Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

– Ты была его ученицей? Покопалась в его секретах? Каким образом ты обманула саму природу, чтобы сохранить молодость? – нервно заговорил Кайт.

– Эти секреты находились от тебя в считанных метрах. Всё то время, пока вы шли сюда, Церцель хранил эту тайну. Все пятьдесят лет он держал это в себе! – обозлилась Мира. – История, выдуманная для отвода глаз. Запасной план, на который практически нет никакой надежды. На наших костях Третий наел столько мяса, что Второму надо будет десять раз подумать, прежде, чем соваться сюда. Когда Версовское восстание провалилось, а многих искусных воинов из числа членов Сообщества отправили на казнь, пришлось изменить первоначальный план. Выход к морю был отрезан, в городах рыскали Серые, армия шастала по лесам и степям. Каждый день был похож на последний. Потому мы и принялись взращивать восстание внутри материка вновь.

– Ты не ответила. – отчеканил Кайт.

– Нам нужен был козырь в рукаве. Что-то, что даст нам необычайное преимущество, способное переломить ход всех сражений. И это что-то у нас было. Мерзкое, отвратительное, губительное. Тетрадь, в которой Падший Принц создавал свои зелья. В которой писал о городах, людях, природе. Бесценный кладезь знаний, скрытый за невозможными шифрами, каждая страница зашифрована хлеще предыдущей! И всё это время, все эти годы я днями и ночами подбирала комбинации, сопоставляла буквы, строки, целые абзацы, разгадывала загадки и ребусы, грела куски текста над свечкой, чтобы поверх одних букв проявились другие, рвала волосы на голове от того, что заходила в тупик и не могла понять, что искать дальше. И я не молодела. Внезапно я поняла, что день ото дня у меня выходит всё хуже. Что глаза слепнут от тусклого огня свечи, что сил моих всё меньше, что ноющее тело таковым и останется. Что люди, которых я сама воодушевила на эту борьбу, которые мрут как мухи, прокапывая тайные лазы за стены Колоний и передающие письма под носом у стражи, могут и не увидеть результата моей работы. Что все годы, потраченные на разгадывание этих шифров, окажутся потраченными впустую, стоит мне только занемочь или попасться страже. И тогда я нарушила клятву, данную когда-то мужу. Я воссоздала рецепт зелья жизни, которым пользовался Лок Падший, и испробовала его на себе.

По её лицу покатились слёзы, но плакала она так... Безжизненно. Холодно, бесчувственно, будто слёзы эти нужны лишь для того, чтобы Кайт поверил ей. На самом же лице Миры не дрогнул ни один мускул. Она серьёзно хмурила брови, стиснув зубы, медленно моргала длинными заиндевевшими ресницами, пока крупные капли слёз чертили дорожки на её раскрасневшихся щеках, отчего Кайт тут же вспомнил герб королевы – серебряную маску, лишённую эмоций, по щекам которой бегут слёзы.

Риал недоверчиво смотрел на её глаза. Следил за рукой, за движением тела. Пытался прочитать её, как книгу, в которой намешано и правды, и вранья. Отделить одно от другого, вникнуть в суть человека, что стоит перед ним. Но чем больше он думал, чем больше всматривался в столбы стен Колонии, чем внимательнее разглядывал тощих рабов, которые напяливали на себя не по размерам подобранные доспехи, тем меньше уверенности в нём оставалось, и чаша весов, на которую он мысленно раскладывал ложь и правду, стала склоняться ко лжи.

– Как иначе мне поверить во всё это? – тихо говорил он. – У меня есть только твои слова. Необычайные слова, невозможные. Ты сама слышишь их, сама знаешь, что в них невозможно поверить.

– Уж поверь, парень. – заговорила Марис, старая ученица Мирабель. – Я знаю госпожу все эти годы, ещё с тех самых пор, как она взяла меня в подмастерья, забрав из родной деревни. Она не изменилась ни на каплю.

– Что-то всё-таки изменилось, подруга. – заговорила Лира глуховатым, но мелодичным голосом. – Она стала чуть более сварливой, всё же годы, хоть и скрытые за зельем, берут своё.

– Слышала бы это Кира... – усмехнулась Мирабель. – Тебе было бы несдобровать.

– Эта вертихвостка как пить дать охмуряет очередного стражника, а затем быстренько убирает его. Всё ж Колонию на западе не просто так называют "Суккубовой падью".

– В её-то годы? Сейчас она может охмурить стражника лишь тёплым мясным супом и пирогами. – посмеялась Марис.

– Ну... Один пирожок у неё всегда припасён на сладкое...

– Вы просто отвратительные! – засмеялась Мира. – Хватит об этом.

Кайт с лёгким изумлением наблюдал за этой сценой. Королева, так бесчестно утратившая свою власть, предстала перед ним простой женщиной-командиршей, которая могла бы встретиться где-нибудь в деревне или людном кабаке. Отчего доверия к ней становилось ещё меньше.

– Вы... Вообще-то... Да что с вами не так?! – вскричал он.

– Мы впервые за долгие годы вдохнули запах свободы, юноша. Он... Опьяняет. Мы и забыли, когда в последний раз могли так беззаботно посмеяться и подурачиться. Забыли дни, когда стражники не рычали волками на ухо, раскидывая нас по сторонам. Забыли, каково это не быть рабами. Думаешь, войной нас теперь запугать? Да мы всё детство провели в войнах. За десяток лет с момента нашего рождения не было ни одного мирного месяца, не было спокойствия и тишины. Мы – самое печальное поколение, на головы которого выпало столько бед и тягот, что и подумать страшно.

– Мне не нужна твоя вера, Кайт. Ты можешь думать, как хочешь, но ежели не веришь мне – то так даже лучше. Если захочешь вернуться в города и рассказать о том, что королева Мирабель – ведьма и колдунья, которая невесть каким образом сохранила молодость, то тебя почти наверняка посчитают за дурака и не воспримут это всерьёз. Ну... Или Серые и Отдел Тайн сядут тебе на хвост, чтобы схватить и выпытать, правду ты говоришь или нет.

Мира на секунду замолчала, а затем крикнула:

– Прямо сейчас, например!

Десяток свистящих пуль прошли в миллиметрах от тел Кайта и Миры. Филигранные, невероятно точные выстрелы, которые немыслимым способом прошли сквозь щели в разваливающихся стенах и умудрились там не застрять, острыми иглами прошили снежную корку.

– Берите в расчёт ветер, господа. Никто не должен уйти живым из этой Колонии. – мерзко говорил Рэдж, чванливо и злобно выпятив губы.

Графские рефы, расположившись на деревьях в нескольких сотнях метров от стен Колонии, разом медленно выдохнули и вновь приставили хитрые и продвинутые зеркальные прицелы длинных тонких винтовок к глазам. Бесшумно, словно самые