Идеальный мир для оценщика - Натан Раух

Половинки ползком направляются в сторону леса. Там, в небольшом овраге, кострище — еще теплое. Несколько сумок, плотный тюк с чем-то мягким внутри.

Так, надо все это дотащить до башни — сам я не справлюсь. Лимит захвата я сегодня капитально превысил, уже ощущаю слабость, перед глазами черные точки мелькают.

— Эй, тащитесь сюда, — приказываю половинкам.

В вещах бандитов нахожу длинную веревку и связываю две половинки зомби. Черт, звучит даже по-идиотски, но, как ни странно, срабатывает. Удается придать половинкам устойчивость, нагрузить их сумками, в руки впихнуть увесистый тюк. Зомби движется неуклюже, но довольно быстро.

До башни добираемся уже в сумерках. Зомби заносит добычу на первый этаж. Вывожу мертвяка из башни.

— Свободен, — разматываю веревку, отключаю заклинание, и зомби разваливается на две части. На всякий случай проверяю оценкой: зомби «неактивен».

Трясясь как в ознобе, поднимаюсь на второй этаж, с трудом разжигаю костер. Слабость такая, что пальцем тяжело пошевельнуть.

Царапина на груди болит. У меня где-то есть зелье от царапин, но я просто выпиваю слабое зелье лечения — нафиг высший уровень на такие мелочи тратить.

Царапина затягивается, остается только белый тонкий шрам, который неимоверно чешется. Видно, это был довольно глубокий порез.

Теперь нужна энергия…

Кто бы что ни говорил про ману и магические способности, банальную потребность в жирах, белках и углеводах никто не отменял. Магия по-любому требует физического расхода ресурсов. Надо быстро поднять гемоглобин в крови — сейчас бы шоколадку…

Быстро раскрываю сумку, что притащил с собой: остальные я просто не смог поднять, пусть пока на первом этаже полежат.

Бинго!

В сумке нашлись пчелиные соты. Ну или кто тут в этом мире вместо пчел.

Оценка автоматически подтверждает мои мысли — это действительно соты с медом. Впиваюсь зубами в лакомство, мед течет по подбородку, по пальцам.

Елки-палки, такого эффекта, мне кажется, даже от зелья лечения я не испытывал. Слабость отступает, черные точки перед глазами исчезают. Как же вкусно! Надо запомнить на будущее: используешь магию — носи с собой сладкое.

Подкрепившись и переведя дух, успокоив дрожь во всем теле, спускаюсь на первый этаж и забираю оставшиеся сумки.

Снова мне пришлось убивать…

Ну а как иначе? Не я прятался под магической защитой, не я кинулся в атаку с мечом. Парни первые полезли, я только защищался. Хорошо еще, что они не стреляли. Один арбалетный залп — и лежал бы я в траве, похожий на подушечку для иголок… Поразвлечься, что ли, хотели?

Что это вообще за бандиты такие? Это же не тупые монстры, а сработанная группа: тактика своя, командование, схема нападения, роли в команде…

Закончил разбирать вещи я глубокой ночью.

Бандиты оказались хорошо оснащены и подготовлены к длительному походу. У них была и еда, и вода, и лечебные зелья.

В распакованном тюке — одеяла, хорошие стеганые.

Их я разложил около камина. Получилась королевская постель. Я с наслаждением растянулся на мягком ложе. Спина, если бы могла, точно бы меня поблагодарила.

Я лежал и смотрел в потолок…

Потолок?

Точно! Дыры в крыше больше нет. В мое отсутствие она затянулась, пропала. Быстро проверяю третий этаж — крыша выглядит как новенькая, никаких отверстий.

— Спасибо тебе, — обращаюсь я к башне. — Если бы я знал, что тебе нужно, я бы принес или сделал. Как отблагодарить-то? У меня дома над дверью подкову вешают, благовония жгут, а тут? Ты только знак подай. Я сделаю.

Минуту прислушиваюсь — вдруг и правда башня как-то ответит. Однако стены хранят молчание.

— А знаешь, я придумал, — поднимаюсь на локте. — Дам тебе имя! А то ты все башня и башня… Будешь Белла. Нравится тебе?

Имя всплыло само. Лет пятнадцать назад мне на стол положили медальон вместо оплаты.Серебро, гранат, английская работа начала девятнадцатого века. Внутри гравировка: For Bella, from her tower. Что означало «для Беллы из башни». Кто кому что подарил, я тогда так и не выяснил, а хотелось, но медальон ушел на закрытом аукционе за хорошие деньги, трижды покрывающими оценку. С тех пор Башня и Белла сидели у меня в голове прочной и приятной связкой.

Может, мне показалось, но пламя в очаге на мгновение вспыхнуло ярче.

— Спокойной ночи, Белла.

Закрываю глаза и мгновенно засыпаю.

Но ненадолго.

Подскочив от грохота, я сразу хватаюсь за меч, готовый рубить, колоть, кромсать.

Комнату освещают вспышки молний. За стенами настоящее светопреставление.

С опаской подхожу к окну. Буря бушует нешуточная: молнии бьют чуть ли не беспрерывно, ветер треплет деревья, гром гремит, по небу несутся черные тучи.

— Да уж, завтра тут будет полный бардак. — Зеваю и возвращаюсь в постель. — Да и хрен с ним. Завтра буду разбираться.

Интерлюдия 3

В городе Фронтьербург

Утро

У Кандиса Лемара голова болела с самого утра.

Конечно, не так, чтобы выть, держась за виски, и клясться больше никогда не пить. Просто внутри черепа сидел маленький злой человечек и методично стучал молоточком где-то за правым глазом.

Кандис Лемар остановился перед крыльцом, поднял лицо к мутному утреннему свету и поморщился.

Свет тоже казался лишним.

Как и крики возчиков на улице. Как и запах конского навоза, сырой пыли, жареного лука из ближайшей харчевни и дешевого вина, которым тянуло от какого-то бедолаги, спавшего прямо у стены склада. Фронтьербург просыпался шумно и без всякого уважения к людям, которые вчера имели полное право лечь поздно.

Лемар усмехнулся, вспоминая вчерашний вечер в «Бархатной лампе» с холодным южным вином и горячими южанками.

Лемар вчера хорошо заплатил.

Потому вино было настоящее, с виноградников за Большой рекой, а не местная кислятина. Девочки старались. Хозяйка улыбалась. Монеты звенели. Жизнь была терпимой, местами даже приятной.

Он поднялся по трем широким ступеням и посмотрел на вывеску, где значилось: «Сыны пустошей». И ниже знак — раскрытая ладонь, над которой поднималось черное солнце.

Это здание принадлежало ему, Лемару Кандису. Все, что здесь есть, включая приемные залы, конюшню, склады. И даже людей.

Он улыбнулся проходящей мимо чете Доксвилей, а они с улыбкой кивнули ему.

Лемара в городе знали. Благодаря, естественно, «Сынам пустошей».

Хотя что такое «Сыны»?

Это, конечно, не гильдия. В гильдиях любят уставы, выборы, советы старейшин и прочую болтовню для тех, кто боится принимать решения.

И не клан, ведь кланы держатся на крови, родне и старых обидах.

«Сыны пустошей»