Девятая жизнь Кота-Императора - Николай Николаевич Новиков

Это просто не-воз-мож-но! Уж я-то знаю. Единственный шанс ей определить меня по запаху ДУШИ это…

«Если она перестала быть обычной кошкой», — вздыхаю, — «И с учётом, что я уверен, что в первую встречу она была именно обычной кошечкой… значит она каким-то образом развилась за эти несколько дней. А единственный способ это так быстро сделать…».

Либо над ней провели ритуал, следов которого я не чувствую… либо воздействие Проклятого Демонического Зверя.

И мысль сразу падает на того самого тигра, что всех освободил и назвал меня «Император».

Значит… тогда он успешно сбежал. И они с Мамой-Кошкой почему-то заодно. Приплыли.

Подняв глаза, я вижу, как лицо Виктории искривилось ещё больше, а губки Клары… ну конечно же задрожали сильнее. До этого у неё одного кота забирали, а сейчас понятно, что вообще всех. Уверен, держится она исключительно из-за приказа матери не плакать и какого-то её эфемерного обещания.

Тц, ну что за напасть.

— Господа, дамы. Чай? — подошла милая улыбчивая служаночка, — Леонард, у нас есть прекрасный восточный чай! Говорят — исцеляет душу и тело!

— О-о-ой, спасибо! — я задрал голову и посмотрел на милашку, и искренне улыбнулся в ответ, — Но чай не люблю.

— Воды?

— Хм-м-м-м… — вытянул я губы.

Викторию едва не скривило, пока она наблюдала за нашим любезным общением. Но промолчала.

— Молока. Есть? — улыбаюсь милой девице в ответ.

— Молоко… — и она чуть осеклась, а улыбка слегка дрогнула, — Да, есть. Сейчас принесу, минуту.

И она ушла. Молчание, молчание… и:

— Какое тебе молоко⁈ Ты из туалета не выйдешь, — покосилась Виктория.

— Это ещё почему? — спросил я, и почувствовал, как Эдмунд слегка вонзил коготки мне в кожу.

— Тебе память отшибло? У тебя непереносимость. С рождения.

Я медленно глянул на Эдмунда. А-а-а! Ну… бывает, что. Теперь всё иначе — кошачья душонка меняет пузико! Хотя, в целом, у многих котов тоже непереносимость молока в зрелом возрасте. Но я так к нему прикипел, что буквально изменил часть души под этот запрос!

— Благодарю за ожидание, — слышу голос возвращающейся Беатрис, — Смотрю… дело стало в два раза серьёзнее, да? — хмурится она, глядя на Маму-Кошку, во всю слюнявящую мою руку, — Ладно, Леонард, не буду ходить вокруг. Клара уже прониклась этими двумя созданиями, и очень не хочет с ними расставаться, — женщина села между дочерями и открыла сумочку, за которой и ходила, — Предлагаю по тысяче оболов за каждого, и они переходят к нам.

Клара, до этого депрессивно смотрящая в пол да стеснительно поглядывающая на котов, чуть воодушевилась и с надеждой посмотрела на маму.

С-сколько?.. Тысяча оболов за одного блохастого⁈ Да это… это решит кучу моих ближайших проблем и позволит спокойно выдохнуть!

И я бы согласился! Потом сказал бы Эдмунду просто сбежать, а Мама-Кошка бы наверняка пошла бы за ним, чтобы найти меня — какая-то она слишком умелая и умная, уверен справится. В итоге бы и деньги поимел, и котов вернул! Идеальная схема!

Но… это если бы не было Клары. Я знаю, что у неё на душе. Я уже знаю, в чём её проблема. Слишком часто я это видел. И слишком… слишком хорошо понимаю, как наличие одного пушистика может спасти целую жизнь и не дать её разрушиться окончательно.

Я ведь так Короля Мага от суицида спас. Просто своим наличием.

А совесть у меня всё ещё есть. И вот ТАК обмануть я не смогу, простите. К детям у меня куда более снисходительное отношение.

И если Маму-Кошку я готов даже просто так оставить Кларе, — на что сама Мама-Кошка вряд ли согласится, — то вот Эдмунд мне нужен всегда и поблизости.

— Нет, простите. Друзей не продаю, — качаю головой.

— Леонард… — уже менее дружелюбно надавила Беатрис, — Полторы тысячи. За каждого. Последнее моё слово. Будь благоразумнее, тебе деньги нужнее двух лишних ртов.

— Двух друзей, госпожа Беатрис, — я встретил её взгляд, — Я не продаю друзей.

Взгляд голубых глаз хозяйки всё холодел, превращаясь из небесного в снежно ледяной. И уже не знаю, кажется мне это, или действительно её радужка зависит от настроения и настроя.

Повисло молчание, и тишина стала тяжёлой. Мама-Кошка перестала меня намывать и подняла мордочку, едва не хмуря кошачьи бровки в ответ на напряжённую атмосферу. Клара же, видимо, боясь раздора, испуганно поглядывала то на мать, то на меня. Виктория же стала ещё стервознее во взгляде.

Но я? Не с котом вам в гляделки играть, кожаные! И за свою стаю я буду стоять хоть насмерть.

Моё выражение лица не поменялось ни на миг, отчего всем быстро стало понятно, что перед ними не рвущаяся тряпка, а какой-то непробиваемый камень.

— Леонард… — Беатрис медленно положила сумочку, — Мы Эдмунду заняли. Мы целителя отправили. Мы всегда помогали, несмотря на разрыв в статусе и доходах. И неужели после всего этого ты не способен пойти на ОДИН уступок?

«Она апеллирует к целителю⁈», — резко осознал я, — «Если