Петербургский врач 9 - Михаил Воронцов

Он ткнул пальцем в место, где все три линии сразу дали резкий зубец вверх и вниз, короткий, острый, включая отметчик времени.

— Это не физиология. Толчок. Кто-то задел стол или барабан дернулся. Отметчик времени не может дать зубец сам по себе, у него часы. Если дернулись все три иглы одновременно, дернулся прибор.

— Верно. А вот тут?

Он показал на другое место, ближе к концу, где давление дало небольшой провал, плавный, на два-три сокращения, без всякого сигнала на нижней линии и без толчка на средней.

Я посмотрел. Потом посмотрел еще.

— Здесь возможны две причины. Либо действительная реакция: например, животное вздохнуло глубже, и давление колебнулось от дыхания. Либо неисправность в манометре, воздух в трубке, кратковременная утечка. По форме кривой отличить нельзя.

— Выберите одну.

— Не могу.

— Отчего?

— Без журнала опыта выбрать нельзя. В журнале записано, что происходило с животным в эту минуту, было ли дыхание, трогали ли прибор. По одной кривой это может быть и действительная реакция, и ошибка прибора. Если я сейчас назову одну причину, я ее выдумаю.

Он снова подался вперед, и я решил, что сейчас будет второй взрыв. Секунды три он молчал.

— Правильно, — сказал он наконец. — Здесь животное вздохнуло, это записано в журнале. Но вы этого знать не могли.

Он свернул ленту.

— Итак. Возвращаемся к началу. Что управляет пищеварением, нервы или кровь?

— Живой организм пользуется обоими путями. Опыт должен показать не то, какой из них существует вообще, а какой действует в данных условиях. Иногда один, иногда другой, иногда оба.

Он ничего не сказал. По его лицу понять было нельзя, что он думает. Павлов взял испытательный лист и положил перед собой.

Потом он написал. Коротко, одно слово и подпись, с нажимом, так что перо скрипнуло. Помощник подписал следом.

— Физиологию вы знаете, — сказал Павлов, подавая мне лист. — Но отвечаете иногда слишком просто. Отучайтесь от этого.

Он помолчал и добавил уже другим тоном, без нажима, как говорят человеку, которого больше не экзаменуют:

— И не ссылайтесь больше на свою практику, когда вас спрашивают об опыте. Практика может подсказать вопрос. Ответ дает только опыт. Поняли?

— Понял, Иван Петрович.

— Хорошо, идите.

* * *

Глава 23

На Тверскую я приехал в первом часу. Ничего необычного или страшного за сутки не случилось.

— Ну? — спросил Веденский в ординаторской. — Как Павлов?

— Вроде сдал…

— Кричал он? Возмущался чем-нибудь?

— Именно так. Кричал и возмущался. Но недолго.

— Это скорее плюс, чем минус. На кого он не кричит, тех он не замечает. А это у него такая форма общения. Он эмоциональный, характер — не сахар.

Веденский налил мне чаю из самовара, и я взял стакан. Гистология стояла через день. Однако у меня было одно дело, которое я откладывал с самого приезда, но дальше тянуть было уже некуда.

Зеленка.

В лечебнице сейчас ею мазали чуть ли не все, что можно было мазать: ссадины, порезы, вскрытые фурункулы, края ран после операций. Начали при мне, а потом без меня: Беликов, отпуская меня на войну, оставил «зеленое» хозяйство Кулагину, и тот вел записи. В отдельной толстой тетради в клеенчатой обложке. На каждого больного страница: что за рана, температура, чем мазали, сколько раз перевязали, когда закрылось.

Я попросил Николая Васильевича поднять из канцелярии скорбные листы по фамилиям из тетради. Он посмотрел на список, потом на меня, вздохнул и пошел в архивную комнату, откуда через час принес несколько стопок, перевязанных шпагатом.

Статью я начал с названия. Название это половина дела. Если назвать «О новом средстве», сочтут рекламой. Если «К вопросу», не станут читать по другой причине. Я написал: «О бактерицидном действии бриллиантового зеленого и его применении при лечении инфицированных ран». Длинно, скучно и точно. Для журнала в самый раз.

Дальше пошло введение, и тут надо было сразу сказать, чего я не утверждаю. Вещество известно. Химики знают его давно как анилиновый краситель, родственник малахитового зеленого, им красят шерсть и шелк. Растворяется в воде и в спирте, красит кожу и ткань в ярко-зеленый цвет, который держится несколько дней. В хирургии сколько-нибудь постоянного применения не получил. Я его не изобретал и не открывал. Единственное, что я мог записать себе, это то, что краситель подавляет нагноение, особенно поверхностное, и что я это наблюдал на больных и могу показать, как именно. На этом введение и кончилось. Полстраницы. Чем короче введение, тем труднее к нему придраться.

Затем клиническая часть.

Я разложил скорбные листы по столу и по подоконнику, рядом положил тетрадь Кулагина и стал сводить одно с другим. Получалось пять групп. Поверхностные нагноившиеся раны, порезы, рваные, укушенные. Нагноения после операций. Фурункулы и карбункулы. Ссадины и мелкие травмы. И те, у которых раны были глубокие, с полостями и затеками, и с которыми зеленка справлялась плохо. Их я не выкинул, а поставил отдельной группой. Из-за них статья становилась честнее и, значит, сильнее.

По каждому шло одно и то же. Характер раны, степень нагноения, температура при поступлении и по дням, запах и отделяемое, посев, если делали. Дальше концентрация раствора, число перевязок, день, когда появились чистые грануляции, осложнения, исход.

К вечеру у меня были цифры. Поверхностные раны при зеленке давали чистые грануляции в среднем на пятый день. При йодоформе, по скорбным листам, на девятый. При карболовых примочках на десятый, и с ожогами кожи вокруг. При сулеме на восьмой, и с проблемами. Борная кислота давала одиннадцатый день, без вреда, но и без пользы. Простая сухая повязка тянула до двух недель. Спирт, который я предпочитаю всему остальному для рук и инструментов, на ране был лучше карболки, но хуже зеленки, седьмой день.

Тут я остановился и написал то, что положено писать, если не хочешь, чтобы тебя разбили первым же вопросом с места. Больные не одинаковы. Раны не одинаковы. Кухарка с порезом от ножа и ломовой с рваной раной это разные раны, и сравнивать их день в день нельзя.

И ограничения. Я перечислил их подряд, без смягчений. Средство годится для кожи, для краев ран и для поверхностных нагноений. Гнойник оно не вскрывает, мертвую ткань не убирает, дренаж не заменяет. Для промывания глубоких полостей неудобно: красит все вокруг, и через день уже не видно, где живая