"Фантастика 2026-178". Компиляция. Книги 1-22 - Екатерина Насута

Говорю сбивчиво, торопливо, как человек, который спешит поделиться новостями.

— Куда?

— К Демидовым вроде. Или к Орловым. У них свои лаборатории. Вот тоже интересно получается! Делаем мы, значит, вроде как общее, но в их лабораториях! И выходит, что всё, что мы делаем, они знать будут!

— Именно. Будут знать и украдут задумку, — укол силы заставил меня поморщиться. Это он так подкрепляет вложенную мысль. — Ты прав, Савелий. Им нельзя доверять. Они поэтому и держатся рядом с тобой, что чувствуют твой потенциал. Они понимают, какая светлая у тебя голова, сколько в ней отличных идей, и что эти идеи могут принести немалый доход.

А могут и не принести.

Идея — это одно, но попробуй её воплоти, особенно, когда идеолог знает, как оно должно работать, но не представляет, каким образом этого достичь. В том мире у меня тоже идей хватало. А потом людей с идеями. И потому я прекрасно понимаю, насколько это всё муторно и ненадёжно. Пока до ума доведешь, и денег угробится уйма, и времени. А зачастую потом и окажется, что не та эта была идея, чтобы доход принести.

Или вообще чтобы нужная.

Ладно.

Плевать.

Силу убеждения сжирает Тьма и щедро делится с обиженным Призраком, который был бы не прочь поучаствовать в диалоге.

— Вот! И Воротынцева тоже обхаживают, и Серегу… всех повезут. С охраной. В городе неспокойно! Так сказали…

— Неспокойно, — согласился Евгений.

— А чего тут? Революционеры, да? Говорят, всех взорвать хотели!

Сам слышал, между прочим, от малых из подготовишки. Они там любят друг другу ужасы рассказывать.

— Не важно, — Евгений отмахивается от вопроса и снова выпускает дым, хотя сигарету он держит в руке. Но дым, вытекая из губ его, клубится, заполняет салон. — Помни, что я твой друг. А они хотят тебя использовать.

— Тогда не поеду…

— Надо.

— Зачем? Пусть сами кочевряжатся тогда! А чего? У меня-то работа вон, с Георгием Константиновичем…

Только и в неё немало труда других людей вложено. Орлов делился выкладками, Демидов — своими. А уставы мы все вместе ковыряли, и даже Елизар помогал сформулировать, почему при фабриках нужен свой целитель. И как его наём да содержание хотя бы небольшой больнице позволит сэкономить на выплатах по здоровью, а ещё производительность труда повысит.

Но Евгению я об этом не скажу.

— Не стоит, — Евгений откладывает сигарету и перегибается, тянется ко мне. — Ты должен быть хитрее их. Умнее. Обмануть. Раз они притворяются, то и ты притворяйся. Сделай вид, что веришь им. Что ты их друг. Так ты будешь видеть, что они делают и как…

— Ага… — голос мой звучит неуверенно.

— Держи друзей близко, а врагов ещё ближе.

Согласен. На расстоянии удара.

Жаль, что иногда удар приходится придерживать.

— Так ты будешь в курсе их замыслов.

— И что?

В глаза смотрю искренне с недоумением. И вывожу-таки его из себя. Щека Евгения дергается, и в силу выплескивается злость. Впрочем, он снова берет эмоции под контроль.

— Ты расскажешь мне. И мы придумаем, как им отомстить. Они считают себя выше. Знатнее. Но правда в том, что именно ты…

И пошёл по ушам ездить.

А ведь не будь у меня теней, оно бы могло сработать. И сила клубится, цепляется за руки. Тьма с Призраком урчат от удовольствия. Евгений тужится, уже и язык вон заплетаться начал, но не отступает. Вон, по второму кругу пустился. Или уже третьему? Буду надеяться, что меня сюда выдернули не ради внеочередного сеанса гипноза.

— Закрой глаза, — палец касается моего лба. — Ты расслаблен, ты веришь мне…

Нет, тут главное реально не заснуть. И булку не уронить, потому что булка хорошая ведь. А вот про то, как мы с Евгением будем дружить и всех победим, слушать поднадоело.

— Открывай, — приказ краткий и жесткий.

А в машине пахнет кровью. Женечка сидит, прижимая к носу платок. Пахнет табаком, треклятой ванилью — вот чувствую, скоро этот запах будет раздражать не меньше лилейного.

— Что с тобой? Я заснул, да?

— Это от усталости, — Евгений вымучивает улыбку. — Бывает. А со мной ничего страшного…

Ну да, помереть он не должен, а дальше — как получится.

— Простуда сказывается. Да и сосуды в носу всегда были слабыми… как ты? голова не болит?

— Не-а. А должна?

— Нет, — он платок убрал и потрогал переносицу. — Пойдём, я тебя провожу…

— Не хочу, — я взял булку. — У тебя хорошо. С тобой хорошо. Ты со мной разговариваешь. Тимоха только горазд приказывать. Теперь вроде как старший, раскомандовался…

— Это ненадолго.

— Не, ты его не знаешь. Он так просто не уступит, — я почесал шею. — А Танька во всём его поддерживает. Но что с неё взять. Дура же… он ей пообещал, что как род восстановят, так он сразу и разрешит за Николашку замуж выйти, а она и рада. От неё ж прочие женихи отказывались. Старая уже. А тут вроде целитель. Правда, жандармский…

Прости, Николай Степанович.

А Евгений слушает внимательно. И мрачнеет. И перебивать не спешит. Значит, тема ему интересна.

— Но как по мне, ничего-то он не может, иначе б тебя вылечил. А он… вот… и как отец тогда? Он же ж от рода отрешенный, и стало быть, не имеет никаких прав. А Тимоха, наоборот, имеет…

— Мы поможем, — Евгений убрал платок в карман. — Ты и я. Поможем ведь?

— Чем? Ту штуку принесем на выставку? Мне отец там показывал. А что это вообще?

Да, да, с детьми тяжело. Я это по выражению лица вижу. Но помогать не собираюсь.

— Она похожа на ту штуку, которую мы взорвали, в пещерах. Только та здоровая была, страсть… ну, не мы взорвали, а нашли. Там, в старом доме. Там отец тайник сделал! И про него никто не знал. Вообще!

— А ты знал? — а вот теперь в глазах Женечки вспыхивает неподдельный интерес. — Откуда?

— Да… случайно получилось. Искал, не осталось ли чего. Ну, мы-то с мамкой хороши жили. И она говорила, что у отца тайник есть…

Эту небольшую ложь он проглатывает.

— Я и подумал, что авось, если поискать, то и найду чего? Искал-искал. А потом гляжу, провод вроде как в стену уходит. А зачем