Арт. Семьдесят пятый - Константин Георгиевич Калбанов

Толчок, и я буквально ввернулся набегавшему на меня между ног. Он явно не ожидал подобного финта. Да чего уж там, я и сам не ожидал. Сработал боевой режим, когда я управляю телом, словно со стороны, успевая оценить гораздо больше, чем в обычном состоянии. Увидел возможность, внёс коррективы и использовал подвернувшийся вариант. Надо сказать, удачно и на тоненького. Ибо шанс-то я рассмотрел, но настолько призрачный, что и сам не больно-то поверил в успех.

Впрочем, это ничуть не помешало мне, оказавшись за спиной поганого, вновь вскинуть руки, пока он разворачивался, дважды жахнуть дуплетом сначала в спину, а потом и в грудь. Глухой металлический стук на фоне искрящейся взвеси отозвался в моей голове музыкой. Защита поганого приказала долго жить, он вздрогнул, будто поймал кулак в душу. Не смертельно, но приятного мало. Его «Панцирь» в откате, и у меня уже не шанс, а реальная возможность выйти из этой схватки победителем.

Ружьё упало в траву, а я уже удерживаю двумя руками громоздкий четырёхствольный кремнёвый пистоль. Проверяли мы с отцом трофейную броню. Ружейная стреловидная пуля шьёт его с гарантией на ста метрах, причём как из стволов двенадцатого, так и тридцать второго калибров. С пистолетами всё гораздо хуже. Только в трети случаев двенадцатый калибр справляется с поганым железом, о тридцать втором и речи нет.

Поэтому стрелять в корпус не стал, благо разделяют нас считанные метры. Воспользовавшись заминкой противника, выдал пару дуплетов, вогнав две пули в правое бедро. Отличный результат, учитывая то, как брыкается этот коротыш даже в двух руках. Выронил пистоль, смещаясь в сторону и извлекая из пространственного кармана очередной.

Поганый уже рванул вперёд. Не так резво, как прежде, припадая на правую ногу, но всё ещё быстро. Я скачу, как блоха, и из последующих выстрелов сумел попасть только раз, уже в левую ногу. Этот бугай словно и не замечает ничего. Нет, он замедлился, я это вижу, но всё ещё быстр.

Следующий дуплет оказывается наиболее удачным, пуля попала ему точно в правое колено. Нога подломилась, и он, взвыв, присел на задницу, вытянув раненую ногу. У меня даже мысли не возникло использовать «Плеть», эдак дёрнет меня за неё, и полечу я кувыркаться в воздухе, как тот электромонтёр со столба, что летит, кричит, когтями машет.

Вместо этого рванул из кобуры рунные пистоли. Это кремнёвые, мною выставлены так, чтобы палить только дуплетом, а тут уж о точности говорить не приходится. Этими же я могу стрелять раздельно, да к тому же тренировался. Отсюда и результативность несравнимо выше.

Поганый тоже не стоит столбом. В его руке уже появился лук, и мгновение спустя в мою сторону, гудя и свистя, полетела здоровенная стрела размером с сулицу. Разом мою защиту не пробьёт, но и подставляться смысла не вижу, потому как кинетика у неё будь здоров, и скорее всего меня уронит на землю. Не хочу экспериментировать.

Увернувшись, с двух рук скороговоркой разрядил четыре ствола. И одна из пуль попала-таки в левое предплечье. Серьёзно попала, потому что натянувший было лук поганый взвыл и выронил оружие. Хорошо быть большим и сильным, но, судя по выступившему бугру под кожей, он заполучил закрытый перелом одной из лучевых костей. А может, и двух. Я отстрелял оставшиеся заряды в правую руку, добившись двух попаданий в плечо.

Взгляд выхватил пришедшего в себя Зинятова. Одарённые покрепче простецов будут, вот и Дима пришёл в себя раньше кучера. Причём не просто очнулся, но не растерялся, подхватил своё ружьё и взвёл курки. Мгновение и грохнул первый дуплет. Расстояние два десятка шагов, так что наверняка обе пули достигли цели. Поганый вздрогнул, словно ему спину прострелило ущемлением нерва. Ещё дуплет. Он начал разворачиваться в сторону обидчика.

Я рванул ремешок, распуская плечевую систему и роняя в подставленную руку закреплённую на спине саблю. Одновременно с этим уже подрываюсь и бегу к поганому. Пальцы сжимают рукоять клинка. По руке уже устремился поток Силы, напитывая плетение «Пробой». Мне до противника секунда с небольшим, столько же на зарядку рун. Рубанул с ходу, вложившись в удар от души.

Отточенная и заряженная сталь отсекла предплечье. Прыжок в сторону под полный ярости, отчаяния и безысходности рёв ещё недавно могучего противника. Вспарывая не имеющую магической защиты плоть, клинок не успел растерять весь заряд, а потому недостающее восполнилось очень быстро. Очередной взмах, и правая рука отсечена по самый локоть. Прыжок, благо поганый на заднице, и клинок, заряженный Силой, под звон рассекаемой кольчуги бармицы с чавканьем развалил гортань. Захлебнувшись рёвом, поганый завалился на спину, булькая и клокоча.

— Дима, меч и бегом сюда!

— Что?

Буквально несколько секунд назад собранный и целеустремлённый подросток растерялся, продолжая сжимать разряженное ружьё. Кто знает, быть может, он и стрелял-то из одного лишь страха. Бывает и такое. Но сейчас он должен действовать. Мне пользы от убитого поганого будет немного. Двадцать процентов при пропускной способности моих каналов — это мелочь. А вот Зинятову очень даже помогут сэкономить время.

— Меч схватил и сюда! — рыкнул я на парня.

И чтобы не дать прийти в себя поверженному врагу, одним ударом отсек его бревноподобную ногу. Одарённые они такие, никогда не знаешь, чего от них ожидать. А уж от поганых так и подавно. Поэтому лучше подстраховаться.

Дима наконец сообразил, чего от него хотят, и подбежал ко мне, извлекая из пространственного кармана саблю. Это мне некуда было её приткнуть, у него же в «Котомке» место было. Пистоли в кобуры, ружьё в руках, клинок в колечко. Обождал немного, пока руны напитаются Силой, и… замер в нерешительности, нервно сглатывая вдруг пересохшей глоткой.

— Бей! — рыкнул я.

При этом придал своему голосу максимально грозный тон и активировал плетение «Глас», усиливающее голос. Диму пробрало. Он вздрогнул, и пока ещё слабо отдавая себе отчёт в происходящем, вогнал клинок в грудь израненного поганого. Того выгнуло дугой, а моего друга накрыло так, что он всхлипнул, ноги подогнулись, и его повело. Думал, что вообще на колени рухнет, но устоял.

Вроде всё. Такие вот превратности охоты. Меньше минуты назад ты дичь, а теперь стоишь над поверженным врагом, возомнившим себя охотником. Впрочем, всё прошло на тоненького. Настолько, что я лишь ещё больше уверился в необходимости ускорения работ по созданию автоматической винтовки. Каким бы имбой я себя не считал, именно огнестрел спас меня от неминуемой страшной