Восхождение Морна. Том 11 - Сергей Леонидович Орлов

— ЧТО, ВИДАЛИ⁈ ДУМАЛИ, МНЕ СЛАБО⁈

Снизу его тут же накрыло шквалом оваций. Капитан уже требовал свой выигрыш, а кто-то из захмелевших гостей громогласно заявлял, что готов выложить сотню золотых на второй заход. В это время Коробьин у колонны сменил выдержанное бордо на оттенок свежего утопленника и беспомощно хрипел, созывая охрану. Вот только двое здоровенных вышибал у дверей задрали головы и ржали вместе со всеми, абсолютно забив на свои служебные обязанности.

Одна лишь Мира вела себя как приличный человек. Точнее, химера.

Она с ленивой грацией вышла на середину зала, встала ровно под качающейся люстрой и молча подняла тонкую руку вверх:

— Слезай.

— Не-а! — гордо отозвались с потолка.

— Сизый.

— Я птица вольная! — гордо проорали с потолка. — Меня не приземлить какими-то подрезанными крыльями!

Мира даже аргументировать не стала. Она просто слегка прищурилась, сделала полшага вперёд и издала такой низкий, вибрирующий хищный рык — из самых глубин гепардьего нутра, — что хрустальные подвески на люстре зазвенели снова, но уже совсем по другой причине.

Настоящая хищница доходчиво намекала, что если вольная птица не спустится сама, то следующий полёт будет исключительно вниз головой и без участия крыльев.

Сизый судорожно сглотнул, прижал хохолок и тут же потерял весь свой гордый боевой задор.

Спускался он откровенно позорно: цепляясь когтями за хрустальные ярусы, боком, с выстраданным достоинством дохлого воробья — и всю дорогу обиженно бубнил, что это вообще-то запланированное управляемое снижение. Едва его массивные лапы коснулись пола, Мира с ленивой грацией шагнула навстречу, по-хозяйски приобняла пернатого бедолагу за шею и со сноровкой бывалой сиделки повела его к барной стойке.

Сизый упирался чисто символически и лишь смущённо перебирал лапами, продолжая бубнить под нос: «Да я просто разминался, чего сразу конвоировать-то…»

Под хохот и одобрительный гул зала они дошли до бара. На полированном дереве стойки к тому моменту уже успела образоваться скромная, но весьма выразительная выставка его трофеев, изъятых за вечер: щипчики для льда, три серебряные ложки, чья-то золочёная запонка и элегантная брошь в виде совы. Мира с совершенно невозмутимым лицом залезала рукой ему прямо под левое крыло, ловким профессиональным движением выудила оттуда четвёртую серебряную ложку и молча выложила её к остальной экспозиции.

— Оно само туда упало, — трагично буркнул Сизый, отводя круглый птичий глаз в сторону.

Кто же мог знать, что под воздействием алкоголя в этом пернатом недоразумении пробуждается неуправляемый клептоман. Впрочем, удивляться не приходилось: градус в его крови творил настоящие чудеса, превращая и без того хаотичный разум химеры в ходячую катастрофу.

Но посмеяться над этим как следует мы просто не успели, потому что ровно в ту секунду, когда четвёртая ложка со звоном легла на полированное дерево, всё веселье в зале как-то резко и бесповоротно кончилось.

Всё это время я отчаянно держал в фокусе Сизого с его выкрутасами. Я держал в голове стекающие по бокалу капли, пьяные откровения отставного капитана, наливающегося бордовым соком Коробьина и, главное, непреложную необходимость не сболтнуть лишнего про найденный клинок.

А вот про Вику я совершенно забыл, логично предполагая, что она уже взрослая девочка и будет себя хорошо вести.

Ага… если бы всё было так просто.

Вика действительно честно продержалась в образе грозного дознавателя Серого Приказа целых полчаса. А потом ее предательски сдал первый же бокал местного игристого, пригубленный якобы «исключительно ради маскировки». И следующий час она с абсолютно непроницаемым лицом дотошно объясняла бармену, почему он неправильно мешает коктейли, а бедняга с полной серьезностью обещал немедленно все исправить, параллельно и очень щедро подливая ей новую «маскировку».

А затем наше императорское высочество изволило переместиться за игровой стол.

Я обнаружил это катастрофическое событие в тот самый момент, когда в дальнем конце зала — именно там, где крутились самые высокие ставки, — внезапно сделалось противоестественно тихо, а секундой позже синхронно ахнули человек сорок. Я мгновенно проскочил сквозь плотные спины зевак и увидал картину, от которой у меня в одну секунду прояснилось сознание.

Вика восседала за столом с абсолютно каменной физиономией, сохраняя безупречно армейскую выправку. Вот только корсет ее платья под воздействием градуса как-то «случайно» расстегнулся на пару лишних пуговиц, а сама она то и дело как бы невзначай подавалась вперед.

Пышная грудь, открывавшаяся в глубоком декольте при каждом её наклоне, действовала на мужиков убойнее любой ментальной магии. Крупье откровенно сбивался, толстый купец слева от нее гипнотизировал взглядом совсем не свой расклад, а сосед справа судорожно сглатывал, забыв, за чем вообще сюда пришел.

Секретный прием столичного дознавателя работал безотказно: пока зал дружно таращился в её глубокий вырез и терял остатки сообразительности, Вика с холодной грацией сгребала с центра стола монументальные башни из золоченых фишек.

— Сколько? — тихо и предчувствуя недоброе, шепнул я ближайшему зеваке.

— Десять тысяч… — благоговейно выдохнул тот, даже не оборачиваясь. — Пришла с обычной тысячей, а за час подняла банк в десять раз! Она же везучая как сами боги, за последние двадцать минут вообще ни единого проигрыша!

А дальше я имел сомнительное удовольствие наблюдать самое старое представление в истории, знакомое каждому, кто хоть раз видел, как человека со всеми потрохами сжирает лудомания и азарт.

Ведь стоит хмельному игроку поймать кураж, как он мгновенно теряет землю под ногами, и Вика не стала исключением. Ей окончательно перестало хватать аккуратных побед, да и играть осторожно в её представлении было забавой для трусов. Мозг, подогретый игристым, настойчиво шептал, что прямо сейчас обязательно придёт ТА САМАЯ карта, поэтому играть понемногу она больше не хотела.

И эти монументальные башни из золочёных фишек, которые она так усердно копила целый час, поехали обратным ходом в сторону крупье.

Восемь тысяч… Шесть тысяч… Три тысячи…

— Вика. Заканчивай игру… — ровно проговорил я, сделав шаг к её креслу и сходу оценивая масштаб катастрофы.

— Отстань, Артём, — вычеканила она с каменным лицом, наклоняясь над столом еще ниже в последней бесплодной попытке сбить крупье с толку. — У меня система.

— У тебя нет системы, — качнул головой я, навалившись на спинку её стула. — У тебя внутри водка, настойка, полбутылки игристого и абсолютное отсутствие тормозов.

Вика мои слова попросту проигнорировала. Одним быстрым, пьяным и абсолютно уверенным движением она смахнула остаток фишек на центр