"Фантастика 2026-1" Компиляция. Книги 1-22 - Станислав Кемпф

у очага. – У него, как у всякого кота, есть хозяйка – великанша Грила. Как увидишь того кота, значит, и хозяйка его рядом. Хватает она ленивых девиц и непослушных детей, кидает в большой мешок и тащит к себе в пещеру! И там стряпает свое любимое праздничное блюдо – похлебку из бездельников…

– Матушка, смотри! – снова послышался голосок Фрид. – Я вижу в пламени кошачью морду! Она мне зубки показывает!

Далла нахмурилась и резко прикрикнула на дочь:

– Хватит болтать попусту! Накликаешь…

Славуша вскинула голову, прогоняя застарелую тревогу.

– Дите видит то, о чем ей рассказывают, – успокаивающе произнесла она. – Фрид, не бойся, никакое зло не войдет в этот дом.

Молодая женщина указала на зеленую ветку с красными ягодками, что висела над главным, западным входом.

– Эту ветку омелы привез мне прошлой осенью из дальнего похода мой названый брат Дарри Хальфинн. Нет ничего лучше против злых духов и недобрых помыслов! Всякая вражда прекращается там, где есть омела. Недаром она выращена в Небесном граде златовласой женой Громовержца и подарена людям как залог любви и мира…

Взгляды всех присутствующих устремились на священное дерево, столь редкое в этих отдаленных северных землях.

– Но разве не стрелой из омелы убили Веснянку? – удивленно спросила Далла.

– В том-то все и дело, – буркнул со своей скамьи старый Барди. – С помощью деревца, созданного из любви, была убита самая юная и светлая из богинь. И тогда колесо года остановилось и весна больше не пришла в мир… А потом началась великая война богов, в которой погиб мир…

– Как погиб? – удивилась Далла, оглядываясь. – Но ведь вот он!

– Погиб или погибнет – какая разница? – отмахнулся Барди, возвращаясь к рукоделию. – Колесо богов вращается без остановки. Может быть, Веснянка уже погибала и родилась заново и ей суждено умереть еще раз. Любой может спеть песнь о гибели богов. Но никто не знает, было это или будет…

Домочадцы невольно призадумались. Конечно, они с рождения знали великую песнь о гибели богов, начинавшуюся с коварного убийства Веснянки. Правда, смысл той песни был темен и страшен…

– А давайте лучше погадаем на спутанной пряже! – тряхнув головой, предложила одна из служанок. – Сейчас поищу ком пряжи, и будем по очереди тянуть нитки. У кого нитка длиннее вытянется, тому боги дадут, что он просит…

Девушки оживились.

– Можно еще на полене погадать, – предложила другая служанка, бойкая Синдри. – Загадаем двух женихов, положим два полена в очаг и посмотрим, какое быстрее разгорится. К примеру, вот это, ровное и красивое, будет Дарри Хальфинн…

Все служанки отозвались смехом. О том, что Дарри давно уже ласково поглядывал на Синдри, знали все. А вот сладилось у них или нет – Синдри о том помалкивала.

– …А другое, вот это, кривое и сучковатое, – к примеру, ты, Барди…

– Эй, эй… – бобыль привстал под общий хохот.

Вдруг он умолк, а затем поднялся со скамьи и накинул толстый суконный плащ.

– Ты куда собрался? – строго спросила Славуша. – Сказано же, сиди до утра!

– Выйду во двор, огляжусь, – буркнул Барди. – Кажись, лыжи скрипят…

Дверь захлопнулась за спиной бобыля. Все проводили его недоумевающими взглядами. Никто ничего не слышал.

– А вот есть еще такое гадание, – не унималась Синдри. – Берем миску с водой, кладем в нее кольцо и уносим на мороз…

Дверь снова открылась, Барди, прихрамывая, вошел в дом. За несколько мгновений его с ног до головы облепило снегом.

– Ну, видел лыжников? – ехидно спросил молодой Льот.

– Лыжников не видел. – Барди стряхнул снег с плаща и, вернувшись к своей скамье, вытащил ремень и нож. – А вот всадников…

– Где? – подскочил Льот.

– В небе.

Молодой бонд с сомнением поглядел на него, потом бросился к двери и выглянул наружу. За ним поспешили две самые смелые служанки.

– Вроде и не пил, – укоризненно проговорил парень, закрывая дверь. – Нет там никого! Тебе показалось!

– Может, и так, – равнодушно согласился Барди.

– Конечно, показалось! – горячо поддержал Льот. – Только Проклятого войска нам не хватало!

– А что это, матушка? – тут же спросила Фрид.

– Давай-ка, дочка, лучше я расскажу, – вмешался Льот. – Самая подходящая побасенка для Йольской ночи! Ну, слушайте! Бывает, что в бурные зимние ночи по небу среди туч мчатся всадники. Это души погибших викингов, которых Всеотец отказался брать к себе в небесное воинство…

– Это кто ж такие? – спросила Синдри.

– Недостойные. Те, кто предал своего ярла… бросил товарищей в битве… Грабители и насильники, ради забавы убивавшие беззащитных… Умершие от безмерного пьянства… Те, кто не почитал Небесных богов…

– Эдак Черный Финн, дед ваших любезных Хальфиннов, непременно должен скакать в первых рядах той охоты, – подал голос со скамьи старый Барди. – А то и возглавлять ее!

Все посмеялись над его словами, но все же время от времени с опаской поглядывали в сторону двери.

– А для трусов есть место в том войске? – спросила Славуша.

– Не, трусов даже туда не примут. Они нигде не нужны!

И Льот снова начал перечислять недостойных:

– Те, кто воровал у товарищей… Те, кто неправедно делил добычу… Их черные души носятся среди гроз и снегопадов, не зная покоя, пытаясь отыскать путь в Небесный град. Но они никогда не найдут туда дороги…

– За дверью кто-то есть, – перебил рассказчика Барди.

Юный бонд прервался на полуслове. Все застыли, молча переглядываясь.

Теперь каждый отчетливо услышал скрип шагов во дворе.

– Мы никого не ждем, – нахмурившись, сказала Славуша. – В такую непогоду никто по гостям не ходит…

– Я погляжу, – вскочила Синдри.

Служанка бесстрашно подбежала к двери, чуть приоткрыла – и с криком шарахнулась назад.

– Госпожа, там!..

– Кто?

– Там Черный Финн! Он снял лыжи и идет сюда!

– Что?!

Все вскочили. Девицы заметались, заохали…

– Ну вот! Накликали!

– Ты бредишь! – резко сказала Славуша.

– Клянусь, госпожа, он там стоит как есть, в руках копье, и весь в снегу, а лицо как у мертвеца…

– Посторонись, сама посмотрю!

Славуша подошла к двери, распахнула ее и застыла, не находя слов. Прямо перед ней стоял засыпанный снегом странник.

Это был Крум. Неудивительно, что Синдри приняла воина за его давно умершего деда! С прошлой весны побратим ярла изменился до неузнаваемости. Он выглядел изможденным и пугающе постаревшим. Черные волосы побелил не только снег, но и седина. Исхудавшее лицо изрезали глубокие морщины. Обветренные губы кривились в улыбке, но взгляд был тусклым и безжизненным.

Первая мысль промелькнула у Славуши – как, впрочем, и у всех, кто увидел Крума: «Драуг?!»

– Приветствую тебя, сестрица Славейн, – хрипло прошептал незваный гость. – Что же не зовешь гостя в дом?

Славуша сглотнула. Этот надтреснутый голос, словно сорванный криком, ничем не напоминал прежний звучный