"Фантастика 2026-1" Компиляция. Книги 1-22 - Станислав Кемпф

Крум смотрел в огонь, но видел там холодные бушующие волны.

– Прежний Арнгрим Везунчик так бы не поступил, – бормотал он. – Он считал меня старшим братом. В застольном споре или в честном поединке я бы, пожалуй, одолел твоего мужа, Славейн. Но я всего лишь человек, а он… уже нет. Я лишь способен заглядывать в невидимое, а он утверждает, что теперь он… бог…

– Дарри в самом деле погиб? – тихо спросила Славуша.

Крум кивнул:

– Морская тварь сожрала его живьем.

– А как спасся ты?

– Когда прилив накрыл остров, я приготовился умереть, но тут увидел плавающее весло. Видно, парни с лодки Арнгрима тайком выкинули его, чтобы помочь мне. Я уцепился за это весло. Я ни на что не надеялся, просто хотел жить… Не знаю, сколько меня носило по волнам. Вряд ли долго – воды Змеева моря холодны даже летом. По счастью, еще до заката меня подобрал корабль. Это была новогородская ладья. Она направлялась с Соляных островов в Хольмгард. Там я пришел в себя, все обдумал и решил добираться домой…

Крум наконец оторвал взгляд от огня. Славуша содрогнулась, заглянув в его черные пустые глаза. Рука старшего Хальфинна вдруг поднялась и крепко обхватила шею женщины. Славуша видела по глазам Крума, что он борется с собой, чтобы не сжать пальцы. Она хорошо помнила руки мужа, а Крум был не слабее. Женщина понимала: если он пожелает, то свернет ей шею в один миг.

– Послушай, названый брат. Я вытащила Арнгрима из-за Кромки, – бесстрашно заговорила она. – Отобрала у морской богини. Отниму и у змея – или кто там овладел им! Это ведь не Арнгрим хотел убить тебя и Дарри. То, что в нем поселилось, – не он. Ты видел его глаза? Я порой замечала, как они светятся в сумерках… Это не взгляд человека…

Крум вдохнул, выдохнул и убрал руку с ее шеи.

– Признаюсь, когда я шел сюда на лыжах из Ярена, у меня мелькали мысли убить тебя, – признался он. – Взять твою жизнь в уплату за моего Дарри. Чтобы причинить Арнгриму такое же горе, какое он причинил мне. Но я не стану этого делать… и знаешь почему?

Он наклонился к ней и хрипло сказал:

– Он сам тебя убьет. Так же, как убил Дарри. Может, пожертвует своей истинной супруге – или той тьме, что в нем пробудилась…

– А я все же попробую спасти его, – недрогнувшим голосом ответила Славуша.

– Что ж, если кто из смертных людей и может это сделать, то только ты.

– А ты? Он же твой брат.

– Больше нет. Я уйду на север, в Финнмарк. К саами, родичам деда. Хватит с меня…

Славуша нахмурилась, крепко задумавшись. И вдруг ее глаза вспыхнули.

– Я с тобой!

– Куда, к финнам?

– Да.

– Зачем?

– Узнаешь…

Глава 20

Стать камнем

По деревням на закатном берегу моря Нево пролетел слух: вернулся великий лопарский ведун, что жил на Коневице!

Словене и карелы, обитатели побережья, радовались, как будто поздней осенью вдруг настала солнечная весна. Снова рядом с ними тот, кто никогда не отказывал людям в помощи! Тот, кто мог прогнать любого вредоносного духа, снять самую черную порчу… Только вот рыбак, который отвез знаменитого лопаря на Коневицу, покачивал головой и говорил, что чародей был на удивление неразговорчив и мрачен. Видно, не очень-то задалась у него жизнь в далеких краях…

– Ничего, зато теперь больше никуда от нас не уйдет! – довольно рассуждали между собой местные. – Вот только лед встанет – и мы к нему…

Пока и в самом деле лучше было лишний раз не соваться на Коневицу. Несмотря даже на то, что островок хорошо просматривался с матерого берега. Предзимье – худшее время на море Нево, которое и так не отличалось спокойным нравом. Так что жители ждали, когда наконец придут настоящие морозы, свирепое Нево заснет под крепким льдом, и можно будет беспрепятственно нести к Доброму Помощнику на порог все свои беды.

А вот Безымянный нойда безо всякой радости ждал этой поры. Впервые в жизни он настолько не хотел никого видеть. Помощь страдающим много лет составляла смысл его жизни, но теперь он желал одного – чтобы его оставили в покое.

Близилась зима. Мелькали короткие, темные, пасмурные дни – самые мрачные в жизни Безымянного. Он жил в одиночестве, неспешно делал новый бубен, с горечью вспоминая, как радовался обретению сувели. Ловил рыбу, подумывал о том, что надо бы уже разобрать летнюю вежу и поставить зимнюю… Нойда чувствовал, что в его жизни остается все меньше и меньше смысла.

Он пустил по ветру все, что только можно. Добрые боги дали ему возможность искупить страшные ошибки прошлого, с рук на руки передали великую душу – а он упустил ее. Не уберег… Знал ли об этом Каврай, Отец шаманов? Несомненно знал, поэтому и не приходил к нойде, сколько тот ни камлал, призывая его.

Нойда вполне понимал гнев Каврая. Он сам себе был противен.

Облетели последние листья, пронеслись и закончились последние осенние бури. Выпал легкий снег, растаял, снова выпал – и наконец остался лежать до весны…

Когда нойда не помогал редким смельчакам, прорывавшимся морем на Коневицу, или не занимался нехитрым хозяйством, он сидел в своей веже и смотрел в огонь. И осенняя непроглядная темнота понемногу обступала его, наваливалась на плечи, сочилась мертвенными каплями в душу…

«Зачем все? Никому я не нужен. Родни не осталось… И даже Лишний ушел…»

Он стал так холоден и неприветлив с людьми, что ручеек просящих совсем иссяк, сведясь к совсем уж отчаянным случаям, ради которых стоило звать на помощь угрюмого лопаря.

Нойда перестал вести долгие беседы с Вархо. А когда тот, обеспокоившись, принялся подкусывать товарища с удвоенной силой, саами попросту унес колотушку на другую сторону острова, откуда надоедливый равк не мог его достать.

«Как же хорошо, что я не поддался мимолетному порыву и не взял с собой ту словенскую ведьму, Дарьяну. Только ее тут не хватало!»

С каждым днем делалось холоднее, но Безымянный все неохотнее растапливал свой очаг. Живому, горячему огню не было места в его темноте.

И вот однажды ветреным холодным вечером нойда отложил почти готовый бубен. Он вдруг понял, что не хочет его доделывать, пробуждать к жизни, населять духами… Бубен ему стал больше не нужен.

Саами встал. Вышел из вежи, окинул взглядом серые скалы, покрытые мхом, тонкие сосны, гнувшиеся на ветру. Пространство было наполнено шумом: глухим грохотом прибоя, зловещим