Древо Миров братьев Камковых. Том 1. Пробуждение. - Денис Игоревич Камков

Он стремился в дальние земли, чтобы помочь своему господину освободить разум из плена, а мне нужны были его знания и его помощь, для того, чтобы разобраться в том беспределе, который в последние годы, начал твориться в наших землях и их окрестностях. Как говорится: нам с ним, оказалось, по пути.

Те письма, что привез сегодня караван, говорили о повсеместной активности различных темных сил, природу которых никто не мог понять. Староста и соседи, получившие вести из различных городов и селений, где проживали их друзья и родные, наперебой рассказывали друг другу страшные истории об активности бандитов всех мастей и даже о существах, ранее не появляющихся в нашем королевстве и известных только из книг и сказаний.

Последней каплей оказался рассказ Норы, к которой я порой заходил, чтобы побольше узнать о ее травах и отварах и самому рассказать ей о том, чему нас учили в Школе в классе Травничества. Она получила письмо от своей дальней родственницы из Южных Земель, и в нем был детальный рассказ из самого Эльфийского предела, на границе с которым жила ее родственница уже с полсотни лет.

Город Эльтанор, располагался на самой южной границе поселений людей, нашего материка. Последнее королевство, как называли этот город и его окрестности в Пентакоре. На картах оно было обозначено как Эльфийский предел. Южнее Эльтанора были только сплошные леса, простирающиеся до самого южного мыса нашего материка. В этих лесах все еще жили эльфы. Это всегда был самый спокойный и богатый край. Здесь многие сотни лет не случалось не только войн, но даже мелких сражений. О бандитах, воинствующих кочевниках или о прочих лихих людях, никто здесь не слышал и не видел. Тем не менее, в письме говорилось, что и в этих благодатных краях за последние годы, произошло много странного и непонятного. Из леса, куда люди старались лишний раз не заходить, свято соблюдая некогда подписанный договор с эльфийским королем, начали вдруг появляться невиданные существа, нападавшие на людей. Все послания, так же как и посланники, которые отправлялись по единственной дороге через лес к эльфам, пропадали без вести и не возвращались. Судя по скудным описаниям этих существ родственницей, которая сама их не видела и писала Норе с чьих-то слов, я сообразил что это, скорее всего, были Орки.

К осени я был полностью готов в дорогу. Дом я освободил и передал ключи старосте, который, конечно же, был далеко не в восторге от моего решения отправиться в странствия. Я рассказал ему о своей просьбе, отправленной мною в Школу Волшебства, но это не сильно его подбодрило. С Мороном я так и не пересекся, не смотря на то, что за лето пытался его отловить в астрале не менее десятка раз. Единственно, на что я еще немного надеялся, так это на случайную встречу с ним в Пентакоре. Или на самый крайний случай, что мне в городе удастся передать записку в Школу с учеником, приехавшим с опозданием на новый учебный год. Сам я показываться в Школе Волшебства категорически не хотел, хорошо помня о своем отказе обучаться дальше. Время к этому еще не пришло, да и вряд ли теперь когда-нибудь придет.

Последнее прощание со старостой и соседями вышло совсем уж печальное. Я обещал вскоре вернуться, жал всем руки, принимал безделушки на память, и чуть было совсем не расчувствовался, когда красивая, молоденькая девица, жившая за два дома от меня, и не сводившая с меня глаз последнее время, не стесняясь более никого, вдруг жарко поцеловала меня прямо в губы и при этом так сильно прижалась ко мне всем своим телом, что я смог ощутить своей кожей, во всех мельчайших подробностях, все ее манящие округлости и изгибы, потому как между нами, в тот момент, практически ничего не было, только ее тонюсенькое кружевное ситцевое платье и моя плетеная летняя рубашка.

Я с трудом отстранился, весь пунцовый от смущения, сделал шаг назад, оглядел в последний раз всех провожающих, с тоской махавших мне на прощанье руками и платочками, в очередной раз пообещал вернуться как можно быстрее, сам тому давно не веря, еще раз махнул рукой им в ответ и повернувшись к воротам спиной, отправился в дальний путь.

Интерлюдия 9. Пространственный карман. Великий Ритуал.

Аннатар, в очередной раз проснулся в своей темнице, не имевшей ни стен, ни пола, ни потолка. Даже цепи, удерживающие его бестелесную сущность, не были материальными. Холодная, чужая воля, пленившего и заточившего его здесь бога, которого его дети называли Всеотцом, удерживало его в этом пустом пузыре пространства, не относящегося ни к одному из миров Великого Древа.

Марево, похожее на белесый полупрозрачный туман, неспешно колыхаясь в вечном танце, окутывало маленький пузырек пустого пространства, в центре которого был заключен разум, некогда великого мага по имени Аннатар. Память его собиралась уже не по крупицам, а целыми пластами. Они, подобно слоям осадочных пород, наслаивались друг на друга, образуя все более пышный, огромный торт, собрав коржи которого полностью, он получит ее вишенкой на самой верхушке.

Свое истинное имя Аннатар вспомнил после предпоследнего визита к нему Орфенора, в тот промежуток, когда первая, из необходимых ему нитей, из довольно объемного пучка его заклинания, наконец-то связала его с искомым объектом, в одном из реальных миров Великого Древа. Сила, понемногу начавшая подпитывать его сущность, от этой нити, послужила тем импульсом к ускорению процесса пробуждению его памяти. Затем был второй контакт, с последующим следом за ним бесконечно долгим ожиданием. Процесс восстановления памяти снова ускорился. Оставался не завершенным только третий контакт.

Оставшиеся нити заклинания, распущенные в сотни миров, не найдя в них подходящие разумы, гасли одна за другой, по мере истощения силы самого заклятья. Перед самым приходом к нему бога Огня, оставались активными лишь несколько из всех оставшихся, обладающих последними каплями его силы. Когда ожидание уже превратилось в пытку, одна из них, наконец, завибрировала, найдя третий и последний искомый разум и Аннатар, разбуженный этой вибрацией, а затем и приходом в его темницу сына Всеотца, с последующим за этим долгожданным событием обретения своего имени, он наконец смог сосредоточить в ней весь остаток мощи заклятья. Далее снова потянулось ожидание, осколок должен был найти способ и слиться с найденным в далеком мире разумом. Ждать он умел.

Ожидание укрепило его. Те силы, что тянулись по капле, от двух закрепившихся в чужих сознаниях нитей заклинания, по-прежнему уверенно поддерживали процесс его восстановления и