Холодною зимой метель нас закружила - Ольга Токарева

Проводить Анджа Магарианского в последний путь прибыли короли пяти государств. Желающих отдать дань уважения было не счесть, но скромное родовое гнездо не могло вместить всех.

В центре большого зала, на возвышении, покоилось его тело. Я не могла оторвать от него взгляда, не хотела ни на миг оставлять моего Анджа. Положив свою руку на его остывшую ладонь, я всматривалась в его застывшие черты, безмолвно оплакивая его уход, отказываясь верить в его смерть. Внутри зияла ледяная пустота. Он ушел, забрав с собой часть моей души, нашу любовь. В траурном облачении, с глазами, опухшими от слез, я провела возле него всю ночь. Реальность казалась чужой, невыносимой. Я отторгала мысль о его кончине, боялась отойти, вернуться и не увидеть его. Держалась за последнюю возможность быть рядом.

Легкое прикосновение вырвало меня из оцепенения. Подняв голову, я увидела Амирана. Он молчал, но взгляд его говорил всё. Без слов я поняла его. Медленно поднялась и тут же утонула в объятиях рыдающей дочери.

Взяв ее под руку, я наблюдала, как Анджа укрыли бархатным полотном цвета бушующего океана, расшитым золотыми нитями, образующими родовой герб Магарианских. Носилки подняли, и четверо мужчин понесли тело на выход.

По четырем углам на своих плечах его несли Амиран, Айэрон, Викрант и Калиан. За ними, вереницей печали, потянулись родственники и гости. Траурная процессия медленно двигалась вокруг родового замка, давая Анджу в последний раз взглянуть на место, где он родился и жил.

С одной стороны меня поддерживала Осунг, с другой — Диана. Если бы не они, я бы рухнула на землю и уже не смогла подняться. Словно в забытьи, я заметила, как с неба посыпал белый, пушистый снег. Ветер подхватывал снежинки и кружил их в тихом, скорбном хороводе, провожая нас в склеп.

Когда крышка каменного саркофага навсегда отрезала меня от Анджа, я оцепенела. Смотрела в пустоту перед собой, чувствуя, как меня захватывает до боли знакомое чувство — одиночество. В душе поселилась непроглядная пустота, и теперь эти две стихии навсегда станут моими спутниками…

Со смертью Анджа я потеряла часть себя. Ничего не радовало мой взор.

* * *

Я сидела в своем излюбленном кресле и дни напролет, словно бесцветные бусины, перебирала взглядом пейзаж за окном. Природа, чутко вторя моему горю, безутешно скорбела об Андже.

Эта зима разыгралась во всей своей снежной ярости. Многовековые ели, покорно склонившись под натиском ледяных ветров, стоически выдерживали снежную атаку. Казалось, не было ни единого дня, когда бы с небес не сыпалась колкая пушистая крупа. А ночами за стенами замка неистовствовала вьюга, терзая мою душу заунывной песней, словно голодный зверь — добычу. Я же, забившись под ворох одеял, подобно раненой птахе, тщетно пыталась согреться в ледяном ложе. Со дня смерти Анджа родовые покои четы Магарианских закрыли. Я перебралась в женские покои, съедаемая одиночеством. Некому больше было заключить меня в крепкие объятия, прошептать слова любви и опалить кожу чередой жарких поцелуев.

Я смотрела, как за окном бурлит жизнь, но моя плавно ускользала сквозь пальцы, словно речной песок. Визгливая стайка детворы, построив ледяные горки, оглашала окрестности радостными криками. А вскоре, разрумяненные морозом, пропахшие снегом и безудержным весельем, ко мне прибегали правнуки. Наперебой, захлёбываясь от восторга, они делились впечатлениями о головокружительных спусках. Я улыбалась им, рассеянно качала головой, но мысли мои блуждали далеко. С тех пор как ушёл Андж, мир потерял краски. Я видела, как дети стараются, окружая меня заботой и вниманием, чувствовала их искреннюю любовь и была безмерно благодарна. Но одиночество, словно ледяная корка, сковывало сердце.

Лишь природа, неподвластная горю, не желала навеки застыть в трауре. Она менялась с неумолимой, завораживающей быстротой. Не успели отступить холода, как на смену им явилась долгожданная весна. Весело зазвенела капель с крыш, вернулись грачи, наполнив воздух весенними перекличками. И вот уже, пробиваясь сквозь плотную кору, к солнцу потянулись первые робкие листочки. Парк ожил, наполнился звонкой трелью птиц. Слуги, словно пытаясь разбудить во мне жажду жизни, высадили в вазонах яркие цветы. Я была им безумно признательна за их старания, но ничто не трогало душу, она рвалась куда-то, томилась неопределенной тревогой.

Уфа, осиротевшая после смерти Анджа, погрузилась в летаргический сон. Ее чешуя поблекла, а жизненная сила едва теплилась в теле. Пришло осознание, что она уходит от меня, тает прямо на глазах. И в один момент меня озарило, я уйду вместе с ней. Стали понятны мои метания, моя душа рвется к Анджу и мечтает лишь об одном — встречи с ним. Эта мысль придала мне сил. За спиной, словно расправляясь, выросли невидимые крылья, готовые к вечному полету.

Натянув широкополую шляпу, я направилась в гараж. Сдернув шелковую накидку с моего старенького «Ягуара», я скользнула за руль и провела пальцами по потертому от времени и моих прикосновений чехлу. Артефакт движения вздохнул, подчиняясь нажатию кнопки старта, и я медленно вывела машину из сумрака.

Миновав ворота, я направила «Ягуар» к тому месту, где впервые встретила Анджа. На губах играла улыбка от воспоминаний, как я приняла его за пастуха. Остановившись у речушки, чьи воды с яростью неслись вперед, я вышла из аккубуса и, ступая по цветочному ковру, направилась к пригорку, где сиротливо стояли покосившиеся от времени деревянные столбики.

Сердце забилось в трепетном предвкушении. Внезапно, словно тень, рядом скользнуло движение, и передо мной возникла я сама. Юная, задумчивая, бредущая по траве, не замечая змей, ускользающих из-под ног. И было от чего погрузиться в омут раздумий. Узнав, что беременна от Аргаира, боясь за жизнь ребенка, я бежала из Марвайского государства.

И вот, словно наяву, я увидела бегущего молодого Анджа. Остановилась, ловя ртом воздух, не веря своим глазам. Он пронесся мимо меня и, подхватив на руки ту, юную меня, бросил грозный взгляд своими неповторимыми синими глазами. В этот миг я поняла, что утонула в этой синеве, поняла, что этот человек никогда не причинит мне боли. Я не слышала слов призрачных фигур, но мне и не нужно было. Я и так понимала, о чем они говорят. Застыв, я наблюдала, как растворяется мираж, и лишь легкий ветерок доносил шепот эха: Андж… Андж…

Бросив невольный взгляд на холм, я замерла, зачарованная. Там, одиноко и нелепо, высилась маленькая фигурка, притягивая взгляд необъяснимой силой. Не знаю, что заставило меня двинуться вперед, но ноги сами понесли меня к ней. Сначала шагом, потом все быстрее, и вот я уже бегу, словно преследуемая невидимой силой. Мое первое, неумелое каменное