Холодною зимой метель нас закружила - Ольга Токарева

— Уфа… — позвала я, но она никак не отозвалась. — Уфа! Да что с тобой происходит?! — взревела я, чувствуя, как сердце бешено колотится, и ледяные тиски страха сковывают меня.

Змея лениво вынырнула из забытья, медленно подняла голову и устремила на меня черноту глаз, в которых клубилась вселенская печаль. «Андж…» — послала она мне мысленный импульс, и в то же мгновение ледяные тиски сжали меня еще сильнее, дыхание стало судорожным. Уфа безвольно опустила голову, не желая больше говорить, а я резко распахнула глаза, заметалась в мыслях, пытаясь вспомнить, когда видела мужа в последний раз. Это было утром. Он мягко коснулся моих губ, задержав в поцелуе, с неохотой отстранился, улыбнулся и отправил меня завтракать одну, сославшись на то, что плохо спал ночью и хочет немного отдохнуть.

— Андж! — хрип вырвался из груди, словно отчаянная мольба.

Поднявшись с кресла, словно опьянённая горем, я, теряя равновесие, побрела к двери. Каждый шаг давался с трудом, будто я пробиралась сквозь вязкую топь страха за него, единственного. Ватные ноги подкашивались, и я, цепляясь за стены, словно слепая, искала опору в этом кошмаре.

Застыв у двери, я вцепилась в ледяную дверную ручку. Холод металла пронзил пальцы, предчувствием беды сковав всё тело. Там, за тонкой преградой, притаилось горе, готовое обрушиться на меня всей своей тяжестью. Сколько я простояла так, не знаю. Голова была словно в тумане, в горле застрял ком, а грудь сдавили мучительные спазмы.

Медленно повернув холодную сталь, толкнула дверь, я замерла, не отрывая взгляда от Анджа.

Он лежал на кровати, черты лица заострились, кожа стала прозрачной, как пергамент. В воздухе явственно ощущалось дыхание смерти, присутствие костлявой старухи с косой.

— Андж… — прошептала тихо, боясь нарушить зловещую тишину и страшась самого страшного.

* * *

Андж медленно открыл глаза. На пороге стояла Киара. Один лишь её взгляд, полный невысказанной боли и ужаса, говорил о том, что она каким-то непостижимым образом узнала: его дни, а может, и минуты сочтены. Его девочка смотрела на него широко раскрытыми глазами, полными слез, и боялась сделать шаг. Он не хотел причинять ей эту боль. Не хотел, чтобы она билась у его кровати, как раненая птица, терзая своё сердце и душу. Он хотел уйти тихо, без этой тягучей, жгучей боли расставания. Знал, что его воительница бросится к целителям, перевернёт этот мир, лишь бы он жил. Но он чувствовал: пришло его время, время уйти навечно. Единый и так был к нему щедр. Подарил неземное чудо — его девочку, прекрасных детей. Его род не прервался, он продолжает жить в его правнуках… Разве это не величайшее счастье для мужчины? Из груди Анджея вырвался тяжелый вздох. Он приподнял руку, подзывая Киару к себе.

— Андж! — взревела она, бросаясь к ложу, словно подкошенная. Подбежав, вцепилась в его руку, словно утопающий за соломинку. Взгляд лихорадочно метался по исхудавшему лицу, по изможденному телу, ища причину недуга. — Что… Что с тобой…? — прошептала она, задыхаясь от ужаса.

— Девочка моя… — голос его был еле слышен, словно шелест осенних листьев. Андж невесомо коснулся рукой ее волос цвета стали, лаская небесной синевой глаз свою единственную, свою Киару. Перед внутренним взором пронеслись обрывки воспоминаний: вот она, юная, дерзкая, но такая хрупкая, в которой уже билась новая жизнь. Он восхищался ее неукротимым характером, ее несгибаемой волей. Не он, а она осмелилась предложить ему стать ее мужем, перевернув всю его жизнь. — Моя красавица… — прохрипел он, цепляясь за ускользающие мгновения. — Пришло мое время.

— НЕТ!!! — в отчаянии закричала Киара, припадая к нему, и ее плечи забились в беззвучном плаче. Сквозь рыдания, словно раненные птицы, вырывались слова: — Я не дам тебе уйти… Я этого Харитонова собственными руками… Как он мог?! Почему он не спас тебя?

— Эрих не всемогущ. Он и так пять лет поддерживал меня… — Андж замолчал, жадно вдыхая последние глотки жизни, тихо гладил ее дрожащую спину, шепча на прощание: — Девочка моя, не терзай свою душу… Ты должна быть сильной. Ничто не вечно. Помни о нашей клятве, — он бросил взгляд на золотую вязь у себя на руке и слабо улыбнулся. — Я благодарен судьбе за каждый миг, что ты была рядом, за наших прекрасных детей. Ты — моя вечная любовь…

* * *

Я ощутила, как слабеющая хватка ослабевает, и его рука безжизненно соскользнула с моей спины, глухо ударившись о простынь. Я замерла, скованная ледяным ужасом, отказываясь верить в непоправимое. Он ушел… Навсегда покинул меня. Медленно подняв голову, я привстала, вглядываясь в его неподвижное лицо, тщетно пытаясь уловить хоть малейший признак жизни.

— Андж… — позвала я с безумной надеждой, что он сейчас откроет глаза и одарит меня своим неповторимым, пронзительным взглядом. Его небесная синева окутает меня нежностью и любовью, согреет теплом, и все страхи, вся боль мгновенно растворятся. — Андж… — завыла я, рухнув на его грудь, захлебываясь в рыданиях, умоляя его вернуться, не оставлять меня одну в этом мире.

Меня целиком и полностью поглотила бездонная горечь утраты. Погрузившись в нее, я прижалась к телу любимого, не желая отпускать его, лежала, содрогаясь от рыданий и осознания, что я осталась абсолютно одна. Мой Андж ушел в вечность, туда, откуда нет возврата. Больше нет надежды, что он вновь будет рядом. Мне остались лишь одни осколки воспоминаний о нашей безграничной любви. Ледяной холод проник в самое сердце, сковал все тело, и я знала, что этот лед уже никогда не растает.

Тяжелые шаги вырвали меня из липкой полудремы. Распахнув глаза, я увидела сыновей. Как же они похожи на отца! Та же пронзительная синева в глазах, но омраченная теперь печатью невыносимой скорби.

— Андж… — прошептала я, и горло сдавил комок. Слова о его смерти застревали в нем, словно осколки стекла.

Они бросились ко мне, мои родные мальчики. Амиран подхватил меня на руки, словно пушинку, и я, прильнув к нему, разразилась рыданиями, горькими и безутешными, как сама смерть.

* * *

Анджкирсанское государство и родовое гнездо герцогов Магарианских облачились в траур. Черные флаги, словно воронье крыло, нависли над замком, и казалось, сама природа рыдала об утрате. Весь вечер и ночь дождь, словно слезы небес, тяжелыми каплями бил по земле, по пожухлой листве, по увядающим бутонам.

Умер глава рода, мой муж, отец наших детей. Человек, вкусивший горечь королевских интриг, но не сломленный ими. Воин, прошедший сквозь пламя войны и плен, но не сдавшийся, вынесший все муки и вернувшийся в родные края. Андж Магарианский, объединивший государства в альянс, победивший в последней войне. Не