Холодною зимой метель нас закружила - Ольга Токарева

одной из извилистых дорожек, не замечая, как небо начало осыпать мягким, пушистым снегом. Заметив скамейку, присела, глубоко вздохнув. На душе было спокойно и легко. Подняв глаза, я увидела, как лёгкая метель, словно очнувшись, подхватила невесомые снежинки и закружила их в танце вдоль дорожки.

Завороженная этим зрелищем, я вдруг нахмурилась, увидев, как в самом центре снежного вихря проявляется, а затем и обретает отчётливые черты знакомый силуэт. Он стоял и смотрел на меня, любуясь своими бездонными синими глазами.

— Андж! — прошептала я, не веря своим глазам.

Он протянул ко мне руки и нежно позвал: — Иди ко мне, моя девочка.

И я бросилась к нему, и уже в следующее мгновение замерла в его объятиях, не веря своему счастью — мы снова вместе.

* * *

На душе у Амирана было неспокойно. Стоя у окна, он не сводил глаз с матери, медленно бредущей по садовой дорожке. Заметив, как она присела на скамейку, он насторожился, наблюдая, как внезапно изменилась погода. Словно из ниоткуда, с неба повалил густой снег, хотя на небе не было ни единой тучки. Его одолели недобрые предчувствия. Он распахнул окно, но тут же отшатнулся, защищаясь от порыва ледяного ветра. Когда же он снова посмотрел на мать, то увидел, как её голова безвольно склонилась набок.

— Мама! — закричал он, спрыгнул с подоконника, неудачно приземлился и подвернул ногу. Не обращая внимания на острую боль, он бросился к скамейке, споткнулся и упал на колени прямо перед материнскими ногами. Он успел увидеть, как серебристый свет в её глазах угасает, а губы, слегка приоткрывшись, застывают в последней улыбке.

Стиснув зубы, Амиран посмотрел туда, куда был устремлен её прощальный взгляд, но увидел лишь хоровод безмолвных снежинок.

Эпилог

На каменной мостовой прибрежной полосы Рис-Арливарта, словно вросшие в землю, сидели рыбаки. Взор каждого был прикован к застывшим поплавкам, словно ждущим своей очереди взмыть ввысь. День выдался на редкость удачным, не столько из-за ласкового сол, озарившего утро, сколько из-за неимоверного клева. Едва успевали они забросить удочки, как жадная рыба уже трепыхалась на крючке.

Над морем, словно белые стрелы, носились чайки, оглашая окрестности пронзительными криками. Их зоркие глаза неустанно рыскали в лазурной глубине в поисках добычи. Иногда, осмелев, они подлетали к рыбакам, выпрашивая своим настойчивым кличем мелкую рыбешку. И стоило кому-то из них бросить им лакомый кусочек, как в воздухе вспыхивала яростная схватка.

К пристани, словно лебедь, подплыл белоснежный десятипалубный круизный лайнер и оглушил тишину протяжным гудком. Но ни один рыбак не удостоил его взглядом. Каждый анджкирсаровец по одному лишь этому гудку мог безошибочно назвать корабль.

— Никак «Вольный ветер»? — проворчал один из рыбаков, резко подсекая, словно стараясь вырвать у моря свой заветный трофей.

— Он самый, — отозвался молодой сосед, и в его глазах вспыхнул азартный огонь, когда он, подражая первому, дернул удилище. Леска натянулась до предела, дрожа под тяжестью невидимой добычи.

— Ого-го! — восхищенный вздох прокатился по рядам рыбаков. Один из них, не отрывая взгляда от изгиба удилища соседа, пошутил: — Да там, наверное, кафель килограмма на три!

Он оторвался от своего неподвижного поплавка и широко улыбнулся, когда молодой рыболов подвел к берегу огромную рыбину и ловким движением подхватил ее подсачеком.

— Угадал, чертяка! — добродушно воскликнул он и вновь углубился в свое занятие.

Тем временем около часа минуло с тех пор, как первый пассажир сошел с трапа белоснежного лайнера на причал. За ним потянулась вереница людей, неспешно направляющихся к вокзалу. Многие из них, доверив свои чемоданы и сумки услужливым носильщикам, лишь лениво бросали взгляды на их удаляющиеся спины.

Вырвавшись из людского водоворота, девушка стрелой понеслась по пирсу. Не задерживаясь у вокзальной площади, где сонно дремал транспорт в ожидании пассажиров, она, словно чайка, скользнула вправо и умчалась вдоль белоснежной плитки береговой линии. Легкий сарафан до колен цвета утреннего неба с россыпью васильковых звезд трепетно обвивал ее стройные ноги, норовя спутать стремительный бег. Иссиня-черные волосы, отливающие перламутром морского тумана, развевались в унисон с порывами теплого бриза. Незнакомка то и дело отбрасывала непокорные пряди, выбившиеся из тугой косы, и тревожно оглядывалась, словно высматривая хищника.

Не добежав до сосредоточенных рыбаков всего ничего, она споткнулась: каблук зацепился за предательскую щербинку в плитке, и кубарем покатилась вперед.

— Вот зараза! — выдохнула она и, невозмутимо усевшись на дорожке, подхватила ногу. Увидела сломанный каблук, и из ее уст вырвался поток красочных ругательств, сплетающихся в витиеватую симфонию досады, завершившуюся вполне приличным пассажем: — На соплях всё делают!

Опомнившись, девушка молниеносно окинула взглядом окрестности и, убедившись, что свидетелей ее маленькой драмы нет, принялась срывать с ног белоснежные кожаные босоножки.

Первый, пущенный в сердцах, взмыл в воздух и, не разбирая дороги, угодил прямо в спину согбенному старику лет восьмидесяти. Второй, повинуясь импульсу гнева, приземлился точно на макушку молодого рыбака. Дед лишь крякнул от неожиданного приветствия, а парень, даже не обернувшись, машинально почесал голову и тут же выудил из моря очередную увесистую рыбину, вызвав завистливые вздохи коллег.

Вскочив на ноги, незнакомка одернула платье и, теперь уже босиком, вновь помчалась вперед. Она поравнялась с рыбаками, когда ее настиг мужской оклик.

— Киара!.. Постой, дуреха!

Девушка дернулась, словно наткнувшись на невидимую стену, но тут же замерла, услышав:

— Доченька… Прошу тебя…

Незнакомка развернулась и с явным недовольством принялась ждать приближения отца.

— Ну чего ты опять удумала? Мы ведь уже договорились, что ты выйдешь за герцога. Он осыпал тебя милостями, преподнес билет на самый роскошный круизный лайнер, — запричитал мужчина лет пятидесяти. В его иссиня-черных волосах пробивалась серебристая первая седина, а в черноте глаз плескалась мольба. Породистое лицо, некогда отмеченное печатью неземной красоты, теперь омрачала предательская тучность и выпирающий живот.

— Да плевать мне на герцога с десятой колокольни! Сколько раз повторять?! Я тебе сразу сказала, что не выйду замуж за этого самодовольного индюка! — с вызовом воскликнула девушка и топнула изящной ножкой от негодования.

Рыбаки, словно по невидимой команде, прекратили свое занятие и с неподдельным интересом уставились на разворачивающуюся перед ними скандальную сцену. Лишь один, самый юный из них, не отрываясь, следил за поплавком.

Внезапно лазурная гладь залива вздулась плавными бугорком, а следом за первым появилось еще с пяток. К удивлению рыбака, холмики стали стремительно приближаться к набережной и, немного не достигнув гранитной кладки, медленно поднялись из воды. Сначала показались изящные головы, а затем и часть плеч. Все они были девами, сотканными из самой водной стихии. Неведомые создания поражали своей неземной красотой: их длинные волосы цвета морской волны напоминали