Еще раз уйти, чтобы вернуться - Ольга Геннадьевна Соврикова

не успела. Дед с крыльца, как колобок засушенный, скатился к моим ногам, гремя костями. И не сам он на подвиг такой отважился. Ой не сам… Тьму я теперь хорошо чувствовала, и не только тьму, но и ее носителей. Вот один из носителей засушенному деду и помог сей подвиг совершить. Как только он встать-то сумел после такого скоростного спуска? И ведь не только встал, но еще и заговорил почти внятно. И получалось у него говорить удивительные вещи! Раз – пинок. Два – полет и спуск. Три – меня заселяют в отведенные мне покои вместе со всем моим имуществом и слугами. Чудеса. А я ведь, поганка такая, еще и стражников своих за собой потащила. Вот кто бы мне сказал, зачем? Всех-то зачем? «Переобуваться» пришлось на ходу. Апартаменты оказались комнатой с очень высоким потолком, разделенные на три клетушки с двумя узкими бойницами вместо окон в двух последних. То, что перегородки сляпаны на скорую руку совсем недавно, видно было невооруженным глазом. Да и саму комнату я бы назвала пеналом с перегородками. Первое, условно говоря, помещение должно было, видимо, выполнять функцию прихожей-гостиной. Второе – будуар. А третье – мои хоромы. Да, крыло дворца, в которое меня поселили, было древней постройкой, и внешняя стена еще хранила отблески былой магии, но она, эта магия, именно в этом месте была уже на последнем издыхании. И самое главное – печка, очень похожая на буржуйку, была только в моем закутке с кроватью! А на улице, если кто забыл, ЗИМА! Да, даже стоя возле этой, с позволения сказать, печурки я видела пар, появляющийся от моего дыхания. Хорошо хоть мебель была, да толстые ковры на полу. Зато на мебели не было постельного белья, а на окнах стекол. Мда! Стекол – не было! Какое-то рваное магическое марево, как порванная занавеска, мотылялось и все!

Но я выдержала. Не заорала. Никого не убила. Никого не покалечила. Я даже смогла улыбнуться этому старому сморчку, который стоял рядом со мной с блестящими от предвкушения глазами и ехидно улыбался. Ха! Я его обломала. Приняла как можно более дебильный вид и принялась благодарить его величество за заботу и приглашение на торжество. А заодно и попросила его устроить моих шестерых стражников в казармах, поскольку четверых мне для охраны должно вроде бы и хватить, потому как дверь хлипкая одна и окон дырявых два всего. Не забыла я поблагодарить за оказанное гостеприимство спешно уходящего дедулю, попросив прислать ко мне местную служанку, ибо своих мне для наведения порядка не хватит.

Ах, как же мне хотелось пошептать вслед этому… но Тьма, я чувствовала ее вокруг себя. Всем своим нутром чувствовала. Не видела, настолько искусно работал старший темный, но да, чувствовала.

Шесть мужиков ушли вслед за своим провожатым. Двое без приказа с моей стороны встали у дверей со стороны коридора. Двое же оставшихся принялись под руководством моей дуэньи растаскивать по комнатушкам наши сундуки. И хорошо еще, что ждать кого-то из местного обслуживающего персонала долго не пришлось. Да я даже присесть не успела, как в комнату влетел мелкий пацанчик и, низко кланяясь, затараторил что-то. Минут пять я честно пыталась понять, кто он и зачем пришел. Служанки помогли. Оттащили его от меня, выслушали и развили бурную деятельность. Ребенка, как оказалось, послали к нам в услужение. Силенок у него, конечно же, было немного, но дворец он знал как свои пять пальцев. А потому вода, тряпки, ведра и щетки в нашем распоряжении оказались очень быстро. И начался вокруг меня форменный бедлам.

Это было обидно. Они работали, мыли, скребли, вытрясали, чистили и ГРЕЛИСЬ. А я… Я сидела на кровати, завернутая в меха, смотрела на них и мерзла. Я мерзла, потому что Тьма не уходила. Я сидела, Он смотрел. За-а-а-чем? Ничего ведь интересного не происходило!?

Так и заснула. Проснулась среди ночи и чуть с перепугу свою тетку-дуэнью не прокляла. А что? Ну, не привыкла я спать в одной комнате и на одной кровати с кем-то. А тут на те… лежит, сопит. И не только она сопит. В соседний комнате девки похрапывают, а вот стражники не спят. Это я хорошо слышу. Двое в коридоре у двери стоят, один в прихожке сидит, а один мои попытки встать услышал и в комнаты идет. В господские комнаты идет… А? Ну, правильно… Окна-то дырявые. О! Заглянул, лампой магической сам себе подсветил, заулыбался. На столик у двери ее пристроил и в мою сторону двинулся. Я даже не поняла сначала, зачем он это делает. Оказалось, руки он освобождал для того, чтобы меня из кокона шкур освободить, ибо они меня маленькую и уставшую так качественно замотали-укутали, что сама бы я фиг выпуталась. Зато потом мне при помощи лампы этой даже экскурсию провели, чистотой и порядком похвастались. Завтра прямо с утра хвалить буду.

Это ж они, пока я спала, как проклятые вкалывали поди. Все отмыли, окна шкурами завесили, вторую печку девкам в комнатку у слуг выцыганили, столики для приема пищи отремонтировали, кровати застели привезенными нами шкурами и даже те принесли, что в возках были. Девки же мои, не будь дурами, свои кровати сдвинули и кучкой улеглись, для тепла. И даже платья мои на вбитых в стену колышках развесили, чтобы те отвисеться успели. Как же не похвалить их за старательность? В комнатах порядок, мужики бдят, девки спят и даже ужин на печурке меня теплый дожидается.

А главное – соглядатай угомонился. Тоже, наверное, спать пошел, зараза. Устал, наверное, смотреть, как я сплю.

Ночь близилась к завершению, но шкуры не пропускали в комнату не только холод, но и свет, и потому отныне мы будем жить при свете магических ламп. Спать не хотелось. А вот домой хотелось вернуться больше всего на свете. И страшно было, очень. Страх накатывал волнами, бесконечными, темными, неотвратимыми. И это при том, что до меня из глубин моей души на поверхность доносились лишь отголоски этой бури. Отвлечься, мне срочно нужно было отвлечься. Переключиться на что-нибудь.

Рассудок выручил меня и в этот раз. Я нашла, на что отвлечься. Замок. Живой замок. Ну или был раньше живой. Не могу понять, был ли он когда-нибудь таким, как мой Дом, обладал ли самосознанием, но я его чувствую. То, что осталось от него – чувствую, прямо сейчас. Сижу на кровати, уставившись в одну точку, и летаю. Вернее – это мое тельце сидит, а любопытная часть