Еще раз уйти, чтобы вернуться - Ольга Геннадьевна Соврикова

Узнать, в чем дело, в самом селении мы так и не смогли, отправились к графу. А там… Там все еще веселее оказалось. Сам граф при смерти, после осеннего урагана так и не оправился. Сын его, наследник который, выскочил навстречу к нам, словно не в себе! Вот представь себе картину, учитель: въезжаем мы в распахнутые ворота, ведущие во двор небольшого замка, а на нас никто внимания не обращает. Люди мечутся по двору вперемежку с лошадьми. Все друг у друга что-то спрашивают, кого-то ловят. Слуги ищут пацана какого-то. Сам наследничек пытается выяснить, что в его доме делает мелкопоместный барон с семьей, который этого пацана и потерял к тому же. А тот вместе со всей своей семьей глаза пучит и молчит. Ор стоит неимоверный. А тут – мы!

А вот когда нас заметили и опознали, самое веселье-то и началось. Сначала фрейлин моих, тех, что до невменяемости укатались, принялись от лошадей отвязывать. Потом вспомнили, что мое величество поприветствовать надо бы. Бросили их прямо в грязь, лошадям под ноги. Сами с перепугу на колени бухнулись. Зачем вельможи, меня сопровождающие, повалились вместе со всеми, я так и не понял. Ноги их, что ли, больше не держали? Если бы не тьма, я бы не сдержался. Ржал бы погромче тех коней, что по подворью метались. А так… досмотрел все представление до конца. Ты только представь, мы до самого вечера пытались разобраться, что с кем почему произошло. Так и не разобрались! Зато следующий день принес много нового. Умер старый граф, принял титул и земли молодой, и сразу после его похорон молодому жениться приспичило. И в жены для себя он одну из моих девок присмотрел.

Нет, ты можешь это себе представить?! На коленях стоял, плакал, сапоги мои целовал! И все это с таким надрывом, с таким энтузиазмом! Да я так никогда не смеялся еще. Повеселил он меня, как никто до него не смог, и потому отдал я ему ту, без которой ему жизнь отныне не мила. Да. Отдал. Она же, зараза, самая приставучая была. Думал доплатить придурку за услугу, а потом передумал. Пусть считает, что это я ему большую милость оказал, а не он мне. Ну и все. Пару дней отдохнули еще и уехали оттуда уже неполным составом. Через лес, правда, в этот раз не поперлись, объехали. Но во дворец не сразу двинулись, потому как решил я навестить вдову своего верного палача да на сына его глянуть. Помню, жена его третья бездушной оказалась, потом сына родила и излечилась. Я же сам ему ее и подарил вместе с лесом графа Маруа, в виде приданого. Многие после его смерти хотели его сыночка под свое крылышко взять, а мне скучно было. Я и пошутил. Взял да подписал указ на нее. Бабу регентом над наследником малолетним сделал, над кучей нищих селян и в придачу еще долгами не выплаченными облагодетельствовал. А лес, что лес? Ну, владеет она им пока. Ну хотят его получить многие… так ничего она с него получить не могла и не сможет – баба же. Вот только удивительное дело с теми долгами произошло. Я их уже списать хотел, в память о бароне, а она их – раз, и выплатила! Интересно же? Интересно. Вот и глянул. Теперь понять не могу, где она деньги взяла? Неужели у барона кубышка была припрятана, и глупая баба ничего другого не придумала, как из неё долг заплатить, вместо того, чтобы сыну в наследство оставить? Но да… это я погорячился. Какое наследство, любая баба если бы деньги нашла, на платья, да на хотелки свои потратила бы. А эта? Ты ее видел? Да у меня во дворце прачки шикарнее выглядят. Недокормленное нечто с обглоданной головой.

Вот зачем она всех моих людей приказала опоить? Что хотела? Покушение на меня организовать пыталась? Никогда не поверю, не с ее мозгами. Ей бы выжить без мужика… В постель ко мне залезть хотела… так почему не пришла? Правда… что бы я с ней там, в этой постели делал, тоже вот вопрос. И в конце-то концов, скажи мне – что ты там делал, да еще и в таком виде? Я же думал, что увидеться нам больше и не суждено.

Слушал я своего ученика, слушал и понимал, да – молод он еще, очень молод. Смотрит и не видит. Учить его еще и учить, а бросил его и ушел, потакая своим прихотям, не прощаясь, без объяснений. Оправдывает меня одно – я никогда никому ничего не объяснял.

– Гранд, остановись, послушай меня теперь, – перебил я его. – Я понимаю, что в имении вдовы ты был совсем не долго и видел не много. И только поэтому, возможно, сделал неверные выводы. Да что там, я прожил в ее доме с самой осени и то не сумел понять, какими силами она обладает. А что обладает – это факт, поверь мне. За несколько дней до твоего приезда баронессу похитили и по возвращении ее великолепные, черные, густые косы превратились в то безобразие, которое увидел ты. Кто ее похитил, как она освободилась, я узнать не успел. Но вот то, что освободилась она сама, и домой добралась сама, прихватив с собой еще и братца своего незаконнорожденного, как и она сама, это факт. А насчет того, что она нищая и беспомощная – не обольщайся. Тебя ждали. Да, да, именно тебя. О твоем приезде знали. Мальчишки караулили твое появление дня три. И вот за эти три дня ее дом, вместе с его хозяйкой и домочадцами, словно вылинял. Убрали все – от кормов, крепкой одежды, детских игрушек до молодых баб. Спроси меня – зачем? А я тебе объясню. Затем, чтобы твои придворные хлыщи не разнесли весть о ее достатке. Чтобы не появились на ее пороге опять желающие получить то, над чем она работала все время после смерти мужа.

Это недокормленное нечто, как ты говоришь, не дрогнувшей рукой отправит на тот свет любого, кто будет угрожать ее сыну и его благополучию. Она добилась на своих землях полного повиновения. Каждый, кто живет на ее земле, пашет словно каторжанин. Ты обратил внимание на дороги, трактиры, домики в селе? Нет. Я знаю, что нет. А ты бы посмотрел, увидел бы много чего удивительного. Дороги утрамбованы магом земли и не раскисают в непогоду, в трактире не отравят, в домах крепкие полы и целые печи, крыши не