Чадо из Майнкрафта - KWIL

которая продолжала двигаться на восток — к Эренвальду. Герцог помрачнел. Его силы ещё не восстановились после войны с Синим Великаном. Многие солдаты погибли тогда. Многие дезертировали. Стены города, те самые семидесятиметровые стены, построенные Великаном, всё ещё стояли, но кто будет их защищать? И как? И от кого?

Он смотрел на карту, разложенную на столе, и его палец медленно двигался по маршруту орды.

— Они идут сюда, — сказал он тихо. — Они идут к нам.

Эльфы узнали о вторжении позже. Их лес, всё ещё зализывающий раны после битвы с Синим Великаном, казался неприступным: деревья-стражи, магические барьеры, Хранители Рощ. Но когда первые разведчики вернулись с донесениями, даже Королева Итиль, сохранявшая спокойствие в самые тёмные времена, ощутила холодок в сердце. Орда гоблинов двигалась не только на восток. Часть её отделилась и шла на север. К Лесу. К ним. И её численность была такова, что даже магия Детей Первого Семени могла не справиться. Не потому что гоблины были сильны. А потому что их было слишком много. Бесконечно много. Как волны во время шторма. Как саранча в неурожайный год. Как сама смерть, которая не спрашивает, а просто приходит.

Глава 41

ГЛАВА 4. КРЕПОСТИ

К концу первой недели нашествия дороги королевства были забиты беженцами. Они шли пешком, ехали на телегах, тащили за собой детей и стариков, гнали скот, везли скудные пожитки — всё, что успели спасти из горящих домов. Они шли на восток. Все, как один, шли на восток. Потому что на востоке был Эренвальд. А в Эренвальде были стены. Те самые стены, которые ещё полгода назад проклинали как символ тирании и разрушения, теперь стали единственной надеждой на спасение.

Герцог Леопольд стоял на вершине главной башни и смотрел на бесконечный поток людей, текущий через ворота. Его лицо, и без того изрезанное морщинами, осунулось ещё сильнее. Он не спал трое суток. Его раненый бок всё ещё ныл — эльфийские лекари постарались на славу, но полностью исцелить такую рану было невозможно. Он опирался на посох — простой, деревянный, который ему вырезал кто-то из солдат, — и считал. Не беженцев — их было слишком много, десятки тысяч. Он считал солдат.

Сто тысяч. Примерно столько осталось от некогда великой армии, собранной королём для штурма Эренвальда. Многие погибли тогда, под стреломётами и пушками Синего Великана. Многие дезертировали после победы, разочаровавшись в войне. Многие просто исчезли — растворились в лесах, вернулись к семьям, которых больше не было. Но сто тысяч всё ещё оставались здесь. Сто тысяч солдат, закалённых в битвах с големами и демонами. Сто тысяч человек, которые видели, на что способна автоматическая оборона, и выжили. Теперь эти знания должны были спасти их снова.

Рядом с герцогом стояли те, кто прошёл с ним через всё. Барон Альдрик — постаревший, поседевший, но всё ещё полный холодной ярости. Его дочь Алисия, которая так и не заговорила после смерти матери, но научилась помогать в лазарете — молча, сосредоточенно, с каменным лицом. Изабель, его собственная дочь, которая после возвращения из эльфийского леса стала тенью отца — не отходила ни на шаг, помогала с документами, с картами, с приказами. Винсент, бывший сборщик податей, а теперь один из главных инженеров, отвечающих за механизмы. Староста Эрланд, который помнил ещё первую крепость Синего Великана. Кузнец Хродгар, чьи руки, привыкшие к молоту, теперь управлялись с редстоун-схемами. Мирра, бывшая знахарка, а теперь — начальница лазарета.

Все они собрались здесь, на вершине башни, глядя на море беженцев. И все они думали об одном и том же. О том, кто построил эти стены.

— Никогда не думал, что буду благодарен ему, — произнёс Альдрик, нарушая тишину. Его голос был скрипучим, как старая дверь. — Он убил мою жену. Он разрушил мой замок. Он повредил рассудок моей дочери своими действиями. А теперь его стены — единственное, что стоит между нами и гоблинской ордой. И я благодарен. Какая ирония.

Никто не ответил. Все понимали, что барон прав. Ирония была чудовищной. Синий Великан, который пришёл в этот мир как разрушитель, который убивал людей ради лута и строил крепости ради забавы, сам того не ведая, создал последние оплоты цивилизации. Его стены — семидесятиметровые, десятиблочной толщины, усиленные обсидианом и лавовыми карманами, — были неприступны для любой обычной армии. Его механизмы, которые когда-то косили солдат сотнями, теперь могли косить гоблинов. Его система обороны, которую жители отключили, чтобы впустить королевские войска, теперь должна была быть восстановлена. И как можно быстрее.

— Нужно запустить механизмы, — сказал герцог. — Все. Стреломёты, пушки, лавовые рвы, раздатчики, сирену. Всё, что он построил. Мы не знаем, сколько у нас времени. Разведчики докладывают, что орда движется быстро. Очень быстро. Они будут здесь через несколько дней. Может быть, раньше.

— Механизмы в порядке, — отозвался Винсент. — Я проверял. Большинство из них просто отключены, а не разрушены. Когда жители… когда жители впустили армию, они отключили их через главный пульт. Теперь нужно просто включить обратно. Но есть проблема.

— Какая?

— Мы не знаем, как они работают. Я был в командном центре. Я видел рычаги. Я видел таблички с надписями на его языке. Но я не понимаю этих надписей. Никто не понимает. Мы можем включить всё подряд, но тогда мы рискуем активировать ловушки внутри города. Или отключить что-то важное. Или запустить систему самоуничтожения — если она есть. А она может быть. Он любил ловушки.

Герцог нахмурился. Он помнил командный центр. Помнил, как они с Изабель спустились в подвал дворца сразу после того, как вошли в город. Он видел этот пульт: десятки рычагов, кнопок, нажимных пластин, опутанных красной пылью. Всё это светилось, гудело, жило своей жизнью. И всё это было непонятным. Чужим. Построенным существом, которое мыслило иначе, чем люди.

— Мы должны разобраться, — сказал он. — Соберите всех, кто хоть что-то понимает в его механизмах. Хродгара. Эрланда. Всех, кто видел, как он строил. Всех, кто был с ним в первой крепости. Мы должны понять, как это работает. И мы должны сделать это быстро.

* * *

Совет собрался в тронном зале — том самом, где когда-то стоял обсидиановый трон Синего Великана. Трон убрали. На его месте поставили большой стол, на котором разложили карты, схемы, заметки. Вокруг стола собрались те, кто знал о механизмах больше других. Это были странные эксперты: кузнец, староста, сборщик податей, бывшая