Чадо из Майнкрафта - KWIL

знахарка. Никто из них не был инженером. Никто не учился механике. Но они видели, как Синий Великан работал. Они наблюдали за ним неделями, месяцами. Они запоминали.

Хродгар разложил на столе кусок красной пыли — редстоуна, который он добыл из одной из схем.

— Это кровь механизмов, — сказал он. — Он называл это «редстоун». Эта пыль передаёт сигнал. Как нерв в теле. Если соединить её правильно, можно управлять чем угодно: дверьми, пушками, ловушками. Я не понимаю, как это работает. Но я знаю, что она должна быть соединена в цепь. Если цепь разорвана — механизм не работает. Если цепь замкнута — работает.

Эрланд кивнул и добавил:

— Он использовал рычаги. Много рычагов. Каждый рычаг что-то включал или выключал. Я видел, как он работал в командном центре первой крепости. Он дёргал рычаги по очереди, сверху вниз. И каждый раз что-то менялось: стены открывались, пушки выдвигались, лава текла. Но он знал, что делает. А мы — нет.

Винсент развернул грубую схему, которую они с Хродгаром составили за последние дни, исследуя командный центр.

— Вот главный пульт. Мы насчитали сорок три рычага, двенадцать кнопок и восемь нажимных пластин. Под каждым рычагом — табличка. Но надписи на его языке. Мы не можем их прочитать. Мы можем только догадываться.

Он ткнул пальцем в один из рычагов на схеме.

— Этот, например, мы опознали. Когда мы впускали армию, Мирра дёрнула его, и ворота открылись. Значит, он отвечает за главные ворота. Логично. Рядом с ним — ещё два рычага. Возможно, они управляют другими воротами. Или рвом. Или мостом. Но дальше начинается непонятное. Вот этот рычаг, — он указал на другой, — судя по схеме, соединён с раздатчиками на восточной стене. Если мы его включим, стреломёты начнут стрелять. Но мы не знаем, перестанут ли они стрелять, когда мы его выключим. И не начнут ли они стрелять по своим.

— А пушки? — спросил герцог. — Где управление пушками?

Винсент и Хродгар переглянулись.

— Мы не уверены, — признался Винсент. — Пушки — это сложнее. Они используют динамит. Динамит взрывается. Мы видели, как он работал: он активировал пушки через отдельную схему, с таймером. Возможно, они управляются вот этими кнопками. Но мы боимся нажимать их наугад. Если мы ошибёмся, мы можем взорвать стену. Или башню. Или весь город.

В зале повисла тишина. Герцог обвёл взглядом собравшихся. Он видел их лица: уставшие, осунувшиеся, но решительные. Это были люди, которые пережили Синего Великана. Которые видели, как он строит и разрушает, как он убивает и милует. Они знали его лучше, чем кто-либо в этом мире. И сейчас они должны были использовать это знание, чтобы спасти свой народ.

— Хорошо, — сказал он. — Будем действовать методично. Начнём с того, что мы знаем точно. Ворота. Мы знаем, как открыть и закрыть ворота. Это первое. Раздатчики со стрелами. Мы знаем, какой рычаг их активирует. Мы можем проверить его, направив стрелы наружу, не внутрь. Это второе. Лавовые рвы. Мы знаем, что они управляются отдельно. Мы найдём нужный рычаг, даже если придётся перебрать все. Но пушки… — он замолчал. — Пушки мы пока трогать не будем. Слишком опасно.

— Есть ещё големы, — тихо сказала Мирра. Все повернулись к ней. — Железные големы. Те, что он создал. Многие из них всё ещё здесь. Они стоят без движения с тех пор, как мы отключили механизмы. Но они не разрушены. Если мы сможем их активировать… если мы сможем заставить их сражаться за нас…

— Ты знаешь, как их активировать? — спросил герцог.

Мирра покачала головой.

— Нет. Но я знаю, кто знает. Вернее, знал. Он управлял ими через какой-то предмет. Я видела: он держал в руке палку с набалдашником, и големы слушались его. Возможно, эта палка всё ещё здесь. Возможно, она в его вещах. В его сундуках. В его комнате.

Герцог переглянулся с Изабель. Комната Синего Великана. Никто не входил в неё с тех пор, как он исчез. Это было странно — бояться комнаты существа, которого здесь не было. Но все боялись. Как будто он мог вернуться в любой момент и не одобрить вторжение в его личное пространство.

— Я схожу, — сказала Изабель. — Я была с ним дольше всех. Я знаю его привычки. Я знаю, где он хранил свои вещи.

Герцог хотел возразить, но дочь уже вышла из зала.

* * *

Комната Синего Великана находилась в донжоне, на верхнем этаже, куда не доходил шум города. Изабель поднималась по лестнице медленно, и каждый шаг давался ей с трудом. Она не была здесь с тех пор, как вернулась из эльфийского леса. Не хотела. Слишком много воспоминаний. Слишком много боли. Но сейчас было не до боли. Сейчас нужно было найти то, что может спасти их всех.

Дверь была не заперта. Она вошла.

Комната была странной. Не человеческой и не демонической — какой-то третьей, незнакомой, чужой. Стены из обсидиановых блоков. Пол из костяных плит. Кровать — простая, деревянная, с красным шерстяным одеялом. Рядом с кроватью — верстак, на котором лежали инструменты. Сундуки вдоль стен — много сундуков, больших и маленьких. Она открыла первый. Зелья. Десятки флаконов с разноцветными жидкостями. Она не знала, какие из них целебные, а какие — ядовитые. Закрыла. Открыла второй. Ресурсы: обсидиановые слитки, тёмный кварц, светящаяся пыль. Закрыла. Третий. Книги. Много книг — явно краденых, из разных библиотек. Она пролистала одну: «Трактат о природе воли». Ничего не поняла. Четвёртый. И там она нашла то, что искала.

Палка. Не простая — с набалдашником из какого-то тёмного металла, инкрустированным фиолетовыми камнями. Она светилась в темноте. Изабель взяла её в руки — осторожно, как будто она могла укусить, — и почувствовала странное тепло. Палка была живой. Или, по крайней мере, она была связана с чем-то живым. С големами. Она не знала, как это работает. Но она знала, что это — ключ.

Она вернулась в зал совета с палкой в руках. Все посмотрели на неё. Кто-то отшатнулся. Кто-то перекрестился. Но герцог просто кивнул.

— Попробуй, — сказал он.

Они вышли во внутренний двор, где стояли големы. Десятки железных гигантов, замерших, как статуи. Их глаза-угли были потухшими. Их руки безвольно висели вдоль тел. Изабель подошла к ближайшему. Подняла палку. Ничего не произошло. Она нахмурилась, вспоминая, как это делал Синий Великан. Он просто держал палку в руке. Или взмахивал