Империя Розы: сначала спасём вас, потом уже поработим - Тим Темный

идеально гладкая, угольно-черная пирамидальная призма высотой в два метра, испещренная светящимися багровыми рунами Ситхов. Внутри нее не было ни воздуха, ни света, ни возможности двинуть даже веком. Вечность превратилась для нее в глухую, неподвижную могилу под замком темной воли.

Я медленно опустила руки. Золотой огонь в моих глазах угас, вернув им холодный серебряный блеск.

За пределами зала прокатилась колоссальная психическая волна. Лишившись источника воли, орды Гримм по всему континенту взвыли в агонии — их связь оборвалась навсегда. Чудовища начали рвать друг друга на куски, превращаясь в слепую, дезориентированную массу.

Янг, хромая и опираясь на плечо Блейк, подошла ближе, с благоговейным ужасом глядя на черную призму.

— Ты… заперла ее собственной силой? — хрипло выдохнула сестра.

— Она хотела править вечностью, — ответила я, застегивая перевязь косы на плече. — Теперь вечность принадлежит ей одной.

Я коснулась комлинка на воротнике:

— Командор Арк. Верховный Маршал Айронвуд. Императрица на связи. Салем нейтрализована и запечатана. Начать зачистку континента. Мы победили.

Глава 29. Пепелище

**POV:** Жон Арк (Командор Первого Легиона Империи Розы)

**Дата и время:** 30 ноября, 80-й год После Великой Войны, 06:00

**Локация:** Передовые ущелья Черного Пика, Земли Тьмы

Когда сдохла их невидимая поводок-цепь, твари не разбежались в страхе. Они просто взбесились.

Они перестали собираться в клинья. Больше никто не заводил стаи нам во фланги по свистку, никто не держал резервы в черных ямах. Вся эта бескрайняя смоляная мерзость вокруг цитадели превратилась в сплошной клубок слепой ярости. Воющие Беовульфы на моих глазах вцеплялись в глотки исполинским Урсам, раздирая друг другу морды до белых костей. Огромные Неверморы с размаху впечатывались в отвесные скалы базальта, осыпая ущелье градом перьев и черной жижи, а огромные Голиафы с переломанными бивнями топтали собственных щенков в гнилых лужах.

Но легче пехоте от этого не стало ни на гран.

Бешеная шавка без поводка гораздо опаснее дрессированного волкодава. Она не считает шаги, ей плевать на раны, она просто бросается вперед, пока не захлебнется собственной требухой.

— Взвод, держать щиты! — сорвал я голос в микрофон, когда под ногами снова заходил ходуном крошащийся камень. — Не расползаться, мать вашу! В яму скинут!

Левая рука горела живым огнем. Медики на скорую руку залили перелом шипящей пеной и намертво притянули кость жесткой металлической накладкой, но каждый чертов удар в щит отдавался в плечо такой вспышкой боли, будто мне в локоть вколачивали раскаленный костыль. Пальцы едва слушались, немели, в перчатке хлюпал пот вперемешку с сукровицей.

Прямо передо мной из дыма вывалился кабан-переросток. Не обычный дикий кабан, а бронированная туша с меня ростом, из пасти которой хлестала черная пена, а вместо щетины торчали полуметровые шипы.

Тварь не тормозила. Она неслась на нас, как сошедшая с рельсов вагонетка с рудой.

*ГРОХОТ.*

Удар пришелся прямо по центру моей стойки. Тяжелый сплав щита взвизгнул, меня поволокло назад, сдирая подошвы сапог о битый камень. Челюсти лязгнули так, что я чуть не откусил себе язык, а сломанная рука отозвалась глухим хрустом где-то внутри повязки. Кабан бешено молотил копытами, пытаясь достать мое лицо клыками, брызгая вонючей слюной прямо в смотровой визор шлема.

— Жри, мразь! — прохрипел я сквозь зубы.

Уперев колено в грунт, я опустил щит на пару дюймов, открывая зазор, и с размаху вогнал острие меча твари под нижнюю челюсть.

Лезвие вошло глубоко, с влажным, омерзительным чавканьем пробило кость и вышло между глаз. Кабан дернулся в конвульсиях, обдав мои колени шипящей черной смолой, которая тут же начала разъедать краску на броне, и тяжело осел на камни.

Я с трудом выдернул клинок, упираясь сапогом в дохлую морду, и тяжело сплюнул кровь на базальт.

— Эй, железные! Правее прижмитесь! — донесся хриплый, надсадный крик из дымовой завесы.

Там, в десяти шагах от меня, держали край расщелины штрафники из Вакуо. Бывшие наемники банды Теодора, которых Инквизиторий пригнал сюда под дулами орудий. На них не было сверкающих мундиров Вейла или тяжелых экзоскелетов Атласа. Засаленные песчаные куртки с сорванными шевронами, обгорелые шлемы, замотанные тряпьем лица, чтобы не дышать едкой гарью. Но стреляли эти головорезы так, как мало кто умел в регулярных частях.

— Давай еще ленту, ублюдок! Шевели культями! — орал здоровенный пулеметчик со шрамом через всю щеку, намертво вцепившись в рукояти тяжелого станка.

Его второй номер — молодой парень, у которого из-под закопченной повязки на голове сочилась кровь — дрожащими руками забивал в приемник пулемета длинную ленту с тяжелыми патронами огненного Праха.

— Кончаются, сержант! Это предпоследний ящик! — со слезами в голосе орал боец, перекрывая бесконечный треск выстрелов. — Сожрут нас тут! Они из всех щелей лезут!

— Рот закрой и ленту суй, пока я тебе приклад в зубы не втрамбовал! — рявкнул сержант, нажимая на гашетку.

Пулемет завыл, выплевывая сплошную багровую дугу огня.

Крупнокалиберные разрывные пули в клочья разносили прыгающих со скал Беовульфов. Одному оторвало лапу в воздухе, второму снесло половину костяной маски, и он покатился по склону, сбивая сородичей. Вонь стояла невыносимая: паленая плоть чудовищ, серный чад сгоревшего Праха и едкий, металлический дух испаряющейся крови.

— Корпус! Огнеметы вперед! — скомандовал я, шагнув в их сектор и прикрывая пулеметную точку щитом от летящих каменных осколков. — Выжигайте дно расщелины! Не давайте им набиваться в кучу!

Из-за спин штрафников вывалились двое бойцов в тяжелых брезентовых фартуках с широкими баллонами за плечами.

— Дорогу, командор! Ща поджарим эту тухлятину! — гаркнул один из них, нажимая спуск запальника.

Две широкие струи густого, вязкого белого пламени хлестнули вниз, на дно оврага.

Воздух в ущелье мгновенно раскалился так, что стало тяжело дышать даже через фильтры шлема. Земля там буквально взвыла. Черные жилы, по которым смола поднималась из глубин, лопались от чудовищного жара, брызгая пузырями и оседая жирным пеплом. Десятки ползунов и мелких тварей сгорали за секунды, даже не успевая закричать, оставляя после себя лишь обугленные костяные наросты.

— Вот так их, сук! — дико заржал пулеметчик, вытирая рукавом копоть с