Империя Розы: сначала спасём вас, потом уже поработим - Тим Темный

голос предательски дрогнул на первом слоге, но ученый тут же вернул ему язвительную, светскую интонацию. — Какая театральность. Неужели сама Канцлер соизволила спуститься в эту сырость? Где же ваша обожаемая карманная тиранка в капюшоне? Слишком занята примеркой короны над грудой костей?

Я сделала два неспешных шага вперед. Мои кованые каблуки сухо цокнули по битому стеклу мониторов.

— Ты опоздал на двадцать минут, Артур, — тихо произнесла я. В моем голосе не было злости, только скука аудитора, обнаружившего безнадежный дефицит в гроссбухе. — Салем запечатана. Твои передатчики на континенте горят. Вся твоя сеть саботажа в Мантле и Вейле вскрыта до последнего связного.

Уоттс криво усмехнулся, но зрачки его сузились:

— Запечатана? Сказки для плебеев. Ее невозможно остановить, наивная девочка. Вы просто отсрочили неизбежное. Вы построили карточный домик из штыков и диктатуры! Вы думаете, что победили? Да без постоянного внешнего врага ваш «великий союз» сожрет сам себя за полгода! Вакуо поднимет бунт, когда допьет последнюю воду, а рабочие Атласа вспомнят, кто именно загнал их на заводы!

— Мы учли эти риски, — холодно парировала я, не меняя тона. — Ресурсы Земель Тьмы, очищенные от скверны, пойдут на стабилизацию шахт Солитаса. Вакуо получит пайки и жесткие квоты. Порядок будет удержан. Но тебя этот расчет уже не касается.

Уоттс дернул подбородком, расправляя плечи в тщетной попытке вернуть себе былое величие гения, которого недооценил совет Атласа:

— Я требую трибунала. Открытого процесса в столице! Я гражданин Атласа высшего ранга, создатель половины ваших защитных протоколов! Я знаю архитектуру центральных серверов Айронвуда лучше, чем он сам! Мой мозг стоит больше, чем все твои легионы тупоголового пушечного мяса, девчонка! Ты не посмеешь замять это дело в подвале.

Блейк сделала шаг из тени. Ее золотистые глаза блеснули презрением:

— Ты готовил цифровой вирус, чтобы обрушить защитную сеть на фестивале Вайтл и стравить королевства между собой. Ты надеялся утопить Вейл в хаосе, но Руби перехватила твой код еще в зародыше и вывернула твои расчеты против вас самих. Ты продал свой разум чудовищу, отправляя разведданные для ударов по конвоям беженцев в Мантле. О каком гражданстве ты говоришь, паразит?

— Это был расчет! Логика эволюции! — сорвался на визг Уоттс, брызжа слюной. — Старый мир должен был рухнуть, чтобы очистить место для истинного разума! Айронвуд был узколобым солдафоном, Озпин — трусливым мистиком! Я должен был направлять развитие технологий этой планеты, а не прозябать в тени бездарей!

Я подняла руку, обрывая его истерику простым жестом.

— Полномочиями Верховного Инквизитория Империи Розы, — ровно произнесла я, глядя ему прямо в переносицу. — Гражданин Артур Уоттс признан виновным в государственной измене, подготовке масштабного саботажа против оборонной инфраструктуры человечества и пособничестве первородной тьме.

Уоттс замер. Самодовольная спесь сползла с его лица, сменившись липким, животным страхом. Он наконец понял, что перед ним не инспекторы старого Совета Атласа, связанные судебными кодексами и правами человека.

— Погоди… Шни, постой, — торопливо забормотал он, отступая на шаг назад и упираясь поясницей в искрящую панель. — У меня есть бэкапы. Доступ к скрытым хранилищам Пьетро Полендины. Схемы систем жизнеобеспечения… Я могу работать на вас. Я сделаю вашу «Эгиду» неуязвимой! Подумай об экономике, ты же прагматик!

— Ты ненадежный элемент, Артур, — ответила я, слегка наклоняя клинок «Миртенастера». — А Империя не оставляет гнилых опор в своем фундаменте. Приговор — ликвидация на месте. Без права на захоронение.

— Нет! Стой—

Я не стала тратить патроны.

Короткий укол рапиры вперед. Острие вошло точно в горло между ключицами, оборвав крик на влажном бульканье. В ту же секунду я активировала спусковой крючок механизма рукояти.

Картридж с жидким Прахом Льда опустошился за долю секунды.

По телу Уоттса с сухим треском побежали морозные кристаллы. Кровь замерзла в артериях раньше, чем он успел упасть. За секунду тело предателя превратилось в сплошную ледяную статую с застывшим в глазах ужасом.

Я выдернула клинок. От легкого толчка кованого сапога промерзшая туша покачнулась, рухнула на базальтовый пол и с хрустальным звоном разлетелась на тысячи мелких, безжизненных осколков льда и замерзшей плоти.

В бункере повисла тишина, нарушаемая лишь гулом остывающих серверов.

— Сержант, — я повернулась к командиру отряда, отирая рапиру стерильной салфеткой. — Заминировать узел термитом. Уничтожить все жесткие диски и накопители. Через десять минут здесь не должно остаться ничего, кроме шлака.

— Есть, Канцлер, — глухо отозвался боец через вокодер шлема.

**Дата и время:** 30 ноября, 80-й год После Великой Войны, 14:20

**Локация:** Передовой командный шатер на плацдарме «Авангард-1», побережье Земель Тьмы

В штабном шатре висел тяжелый запах ожогового геля, влажного брезента и остывающего оружейного нагара.

Над тактическим столом мерцала голографическая карта континента. Черные проплешины смоляных колодцев сменялись мертвыми серыми секторами — следами орбитальных выжиганий и ковровых термических ударов.

Джеймс Айронвуд не оправдывался и не повышал голос. Его кибернетическая половина лица была матовой от въевшейся сажи, мундир с генеральскими знаками различия пропитался запахом пороха, но в осанке читалась та несокрушимая, чугунная выправка, которой не могли сломать ни древние чудовища, ни падение королевств.

Перед ним лежали сводные ведомости потерь. Он лично перелистывал страницы железными пальцами, зачитывая цифры ровным, чеканным басом профессионального военного, отдающего последний долг своим солдатам:

— Линейный флот выдержал прорыв штормового фронта ценой сорока процентов вымпелов, — докладывал Айронвуд, глядя прямо на меня и развернутые экраны Инквизитория. — Дредноут «Несокрушимый» расколот кинетическим ударом титана класса «Левиафан» при входе в атмосферу, рухнул в расселину вместе с личным составом. Четырнадцать тяжелых крейсеров выгорели в заградительном огне, прикрывая десантные баржи первого эшелона. Корветы сопровождения списаны на треть.

Я молча слушала, опираясь здоровой рукой на край тактического стола.

Мое левое плечо, намертво стянутое медицинской шиной после схватки в тронном зале, глухо пульсировало болью. Но во мне не было ни тени упрека или мелочной злости на военное командование. Как Верховный Инквизитор, я своими руками расчищала путь к этой цитадели и знала не понаслышке: победителей не судят. То, что мы стояли на этой выжженной земле живыми, а Салем была замурована в саркофаге, уже само по себе оправдывало любую кровь.

Меня интересовало лишь одно — сможем