Империя Розы: сначала спасём вас, потом уже поработим - Тим Темный

— Не брешут, — бросил я, оглядывая край уступа и выискивая взглядом новые цели. — Салем упакована. Связи у них больше нет.

— Мать моя пустыня… — выдохнул второй номер, на секунду замерев с пустой патронной коробкой в руках. — Значит, если мы отсюда вылезем… амнистия в силе?

— Если удержишь этот чертов угол и не сдохнешь — лично подпишу твои бумаги, парень, — отрезал я, перехватывая меч. — А теперь заряжай, они снова лезут!

Сверху раздался нарастающий, тяжелый гул, от которого задрожали скалы над головой.

Из низких серых туч, едва не цепляя брюхом острые пики ущелья, вынырнуло звено бомбардировщиков Атласа. Тяжелые машины с черными корпусами и тусклыми имперскими номерами прошли прямо над нами. Воздушная волна от их реактивных дюз едва не сбила меня с ног.

Створки бомболюков распахнулись.

Вниз, на дальний склон плато, посыпались сотни тяжелых контейнеров. Через секунду горизонт вспыхнул ослепительным желто-белым светом. Земля под ногами подпрыгнула. Огненная волна термических зарядов взметнулась в небо на сотню метров, выжигая целые гектары кишащего кошмара. Ударная волна докатилась до нас горячим, удушливым ветром, швырнув в лицо горсть мелкого базальтового песка.

Крики тварей на той стороне хребта оборвались. Там осталась только кипящая лава и дымящийся шлак.

К нашему заслону, тяжело ступая по битому камню, подошла Пирра.

Ее парадные доспехи выглядели так, будто она прошла через жерло камнедробилки. Золотые пластины закоптились до черноты, правый наплечник был глубоко помят ударом костяного хвоста, а наконечник копья покрылся коркой запекшейся черной дряни. Она стянула шлем, встряхнув взмокшими рыжими волосами. Лицо у нее было белым, как мел, под глазами залегли глубокие тени.

— Четвертый сектор зачищен, — сказала она, прислоняясь спиной к каменной глыбе. Голос ее звучал глухо, без прежней звонкой уверенности. Руки, сжимавшие оружие, заметно подрагивали от истощения. — Мы выжгли смоляные резервуары на террасах. Там больше ничего не шевелится.

— Потери? — коротко спросил я, не оборачиваясь.

— Третий взвод штрафников лег почти целиком, когда со скалы сорвался древний Голиаф. Раздавил их вместе с позицией. У нас в Первом Легионе — двадцать шесть «двухсотых», полсотни раненых. Аура у людей пустая, Жон. Если полезет еще одна такая волна, мы просто ляжем под ними.

— Не полезет, — я указал острием меча в сторону цитадели.

Там, над разбитыми шпилями Эвернайта, в небо поднимался плотный черный дым. Канонада с орбиты наконец-то начала стихать, сменяясь глухими, одиночными взрывами — флот методично сносил уцелевшие башни, ровняя логово Салем с землей.

Штрафники вокруг нас начали медленно опускать оружие.

Пулеметчик шумно выдохнул, опустился задом прямо на стреляные гильзы и дрожащими, черными от пороха пальцами попытался вытащить из кармана смятую самокрутку. Рядом с ним молодой боец сидел на коленях, уткнувшись лбом в край ящика, и беззвучно трясся от пережитого ужаса.

Никаких победных криков не было. Никто не бросал вверх шлемы и не орал ура.

Люди просто стояли посреди дымящихся костей, гари и зловонных луж, глядя на то, как серый пепел медленно оседает на их плечи и стволы винтовок. Весь этот чертов континент был одной сплошной братской могилой, где перемешались останки монстров и тех, кого Империя бросила на эти скалы ради победы.

— Что дальше, командор? — не поднимая головы, хрипло спросил пулеметчик, щелкая кресалом зажигалки. — Домой повезете? Или здесь закопаете, чтоб патроны на нас не тратить?

Я посмотрел на него сверху вниз. В его глазах не было злости — только собачья, смертная тоска человека, который выжил там, где должен был сдохнуть десять раз подряд.

— Домой, — твердо ответил я, пряча меч в ножны на поясе. Рука отозвалась новой вспышкой боли, но я даже не поморщился. — Сначала поможешь собрать раненых и погрузить гробы на челноки. А потом поплывешь в свой Вакуо. Если там еще осталось что-то, кроме песка.

Над нашими головами, разрезая тяжелый дым, медленно прошел штурмовой транспорт Инквизитория.

Черный корабль с эмблемой алой розы на броне держал курс прямо к подножию цитадели, где глубоко под землей, в бункерах из армированного бетона, сидели те, кто всю эту войну направлял чужими руками.

— Инквизиция пошла на посадку, — тихо сказала Пирра, глядя вслед челноку. — Они спускаются в нижние уровни.

**POV:** Вайсс Шни (Верховный Инквизитор и Канцлер Экономики Империи Розы)

**Дата и время:** 30 ноября, 80-й год После Великой Войны, 07:45

**Локация:** Подуровни цитадели Эвернайт, командный бункер Саботажного Узла, Земли Тьмы.

Стальная гермодверь убежища сопротивлялась ровно три секунды.

Направленный кумулятивный заряд с гравитационным Прахом высадил замок внутрь вместе с куском несущей базальтовой кладки. Взрывная волна влетела в освещенный тусклыми лампами отсек, подняв тучу удушливой известковой пыли.

Первыми через порог ворвались оперативники Инквизитория в матовых черных экзоскелетах. Стволы автоматических карабинов методично перечеркнули сумрак алыми лазерными метками, рассекая дым. За ними, держа наготове рапиру со свежим морозным картриджем, вошла я. Мое левое плечо, вправленное полевым хирургом прямо на развалинах тронного зала, ныло тугой, пульсирующей болью под жесткой шиной, но лицо оставалось неподвижной маской из мерзлого гранита.

Следом скользнула Блейк. Она даже не доставала клинок — просто опустила ладонь на рукоять «Гэмбол Шрауда», ее кошачьи уши под капюшоном нервно дернулись, улавливая частоту чужого испуганного дыхания.

— Сектор чист. Контакт один, безоружен, — коротко бросил старший сержант зачистки, опуская ствол на полдюйма.

Посреди разгромленного бункера, окруженный десятками искрящих мониторов, стоял доктор Артур Уоттс.

Его некогда безукоризненный атласский френч был перекошен, пуговицы сорваны, а на манжетах темнели пятна машинного масла и копоти. Волосы растрепались, аккуратные усы мелко подрагивали, но в серых глазах, обрамленных глубокими синяками бессонных суток, все еще тлел пепел болезненного, аристократического высокомерия.

Он не пытался бежать. Бежать было некуда: на его терминалах бесконечными красными строками бежали отчеты о крушении систем. Орбитальная станция «Эгида» висела прямо над его головой, давя любую попытку послать сигнал помехами абсолютного подавления.

Уоттс медленно поднял руки, разжимая пальцы. На пол с сухим стуком упал цифровой стилус.

— Мисс Шни, — его