Империя Розы: сначала спасём вас, потом уже поработим - Тим Темный

— Смерть — это слабость тех, кто не умеет подчинять материю своей воле. Я уже перестроила институты Империи. Я заложила чертежи флагманов, способных покинуть атмосферу и пробить барьер планеты с помощью реакторов работающих на совершенно иных принципах. А если мое тело начнет отказывать — я перенесу свой разум в новый сосуд, как это делал ты, только без помощи капризных божеств.

Я повернулась к шлюзу:

— Ты хотел мира для Ремнанта, Озпин. Ты получил его. Но платить за него будут абсолютной верностью мне, а не сказками о героях. Сиди здесь. Смотри на свою ошибку. Это твой последний раз.

**Дата и время:** 5 декабря, 80-й год После Великой Войны, 11:45

**Локация:** Внутренние покои Цитадели Бикона, выход на Большую Террасу, Вейл

Под ногами дрожал гранит.

Это не была тектоническая судорога Земель Тьмы и не ярость смоляных орд. Это был ритм шага ста тысяч кованых сапог, чеканивших шаг на площади внизу. Двести ударов в минуту. Ни единого сбоя. Так марширует машина, перемалывающая историю в щебень.

В полумраке караульного зала пахло оружейным маслом, свежим лаком на паркетных плитах и озоном от силовых экранов. Перед высокими зеркалами из закаленного стекла стояли те, кто вместе со мной перешагнул через трупы прошлой эпохи.

Вайсс застегивала серебряные фибулы парадного белого кителя. Ее левая рука покоилась на анатомической перевязи из тонких титановых пластин, но в осанке Шни не было ни капли надломленности — только абсолютная, хирургическая резкость высшего чиновника, держащего в кулаке бюджет четырех континентов. Рядом Блейк в глухом черном плаще оперативника Особого Отдела проверяла защелки ножен, ее янтарные глаза методично сканировали сектора обзора сквозь бронестекло. Янг, опираясь на массивный титановый шест с имперским орлом, затягивала ремни экзоскелетного упора на искалеченном бедре. На ее скуле белел свежий рубец от смоляного ожога, но кулаки в потемневшей стали наручей сжимались с мерным, голодным щелканьем.

Чуть поодаль замерли Жон и Пирра. На нагруднике Арка тускло горели руны защитного поля, а тяжелое копье Никос было увенчано алым вымпелом Первого Легиона.

— Толпа на площади стоит с пяти утра, — не оборачиваясь, произнесла Вайсс. Ее голос звучал сухо, как шелест ценных бумаг в сейфе. — Триста тысяч гражданских в основном периметре. Все четыре сектора оцеплены третьей линией дроидов Атласа. Инквизиция перехватила двоих агитаторов из осколков старого Совета Вейла еще до рассвета. Ликвидированы без шума в переулках нижнего яруса.

— Никаких инцидентов не будет, — глухо отозвался Жон. Он стоял, опустив ладонь в латной перчатке на эфес меча. — Мои офицеры стоят через каждые двадцать метров цепи. Легион не позволит превратить этот день в базар.

Я сделала шаг к центральным створкам.

Слуги и адъютанты в серых туниках шарахнулись в стороны, не смея поднять глаз. На мне был длинный мундир из черного шерстяного сукна, подбитый алым шелком, тяжелые наплечники из гравитационного сплава и сложенная «Кресент Роуз» на магнитном фиксаторе за спиной. Никакого золота, никаких венцов из драгоценных камней, какие любили выжившие из ума монархи до Великой Войны. Власть ситха не нуждалась в побрякушках — она ощущалась на физическом уровне, как тяжелое, давящее гравитационное поле, от которого у слабых перехватывало дыхание.

— Открыть дверь, — скомандовала я.

Две монолитные бронзовые плиты весом в сорок тонн каждая с глухим пневматическим шипением ушли в пазы гранитных стен.

Холодный декабрьский воздух ударил в лицо вместе с оглушительным ревом сотен тысяч глоток.

Я шагнула на балкон Большой Террасы.

Подо мной, насколько хватало взора до самого залива Вейла, простирался грандиозный плац.

Старого города с его кривыми улочками, деревянными тавернами и трущобами больше не существовало. На его месте высились циклопические серые проспекты, выстроенные по строгим геометрическим лекалам имперской фортификации. Площадь была залита ровными, безупречными квадратами воинских частей. В первых рядах замерли тяжелые дредноуты, за ними — ряды пехоты Атласа в стальных доспехах, штурмовые батальоны Вакуо в песчано-серых шинелях, ветераны Мистраля с праховыми алебардами.

А прямо над шпилями Цитадели, закрывая половину бледного зимнего неба, висел колоссальный корпус дредноута «Пепел Надежды». Тень от флагмана накрывала половину города, а сквозь разрывы морозных облаков на высоте сорока километров мерцали холодные синие огни станции «Эгида» — невидимого карающего ока, держащего на прицеле всю планету.

Я подошла к самому краю парапета.

Шум внизу не стих — он мгновенно оборвался, словно миллионной толпе перерезали связки одним движением клинка. Наступила мертвая, звенящая тишина. Слышно было лишь, как ледяной ветер полощет шелк сотен черных знамен с алой розой, закрепленных на фасадах башен.

Я не стала поднимать руки для дешевого популистского жеста. Я просто посмотрела вниз, концентрируя дыхание. Сила, подпитанная мощью двух стихий Дев и холодной ненавистью Темной стороны, превратила мой голос в рокочущий гром, разнесшийся сквозь акустические ретрансляторы на весь континент:

— Народ Ремнанта.

Слова падали, как гранитные блоки в фундамент бастиона:

— Тысячи лет ваши предки ползали на коленях. Они строили хлипкие деревянные заборы, нанимали наемников в пестрых тряпках и надеялись, что кошмар за стенами их не заметит. Вам говорили, что хаос — это естественный закон природы. Вам внушали, что Гримм непобедимы, а спасение нужно вымаливать у богов, которые бросили вас гнить в грязи.

Я сделала паузу, и этот секундный провал в звуке отдался в толпе первобытным трепетом:

— Этой лжи больше нет. Боги не пришли. Пришли мы.

Я указала рукой на закопченные стволы орудий флагмана, замершего в небе:

— Земли Тьмы стерты с лица этой планеты. Огромные стаи гримм выжжены термитом, а их королева скована в вечный монолит глубоко под этим помостом. Мы сломали хребет первородному ужасу не молитвами, а железом, дисциплиной и кровью наших солдат. Старые королевства сгорели. Советы чиновников и торговцев сгинули. Отныне существует лишь один закон, одна воля и одна сила.

Я опустила руку на эфес трансформированной косы:

— Мы не обещаем вам беспечной жизни. Мы не обещаем вам праздности. Но мы гарантируем вам завтрашний день, выкованный в броне и гарантированный нашими штыками. Тот, кто встанет плечом к плечу с моей властью — разделит величие новой эры. Тот, кто посмеет внести раскол и