"Фантастика 2026-191". Компиляция. Книги 1-41 - Александр Фрост

стала прибыльнейшим криминальным бизнесом, справиться с которым не смогли ни в Лиге, ни в Союзе. В Уммахане наркоторговцев забивали камнями и четвертовали, но исключительно для того, чтобы стать на их место. Аваланд, вопреки слухам, к червячной коммерции отношения не имел. Её начали оборотистый молодой учёный из экспедиции и его приятель, второй помощник капитана. Не прошло и года, как обоих прикончили, и пленительная отрава потекла по всем мирам.

Тем временем отец и дед Армана умерли, а потомок, приплюсовав к собственному состоянию унаследованные капиталы и неустанно их приумножая, не стал тратить деньги на роскошные яхты или бриллианты для любовниц. Вместо этого он построил исследовательский центр, где занимался изучением вывезенных с Радуги растений, животных и минералов. Некоторые трофеи нашли применение в производстве лекарств и стали выращиваться в Орлеании, центр превратился в медицинский и принёс доход побольше, чем у крупнейших боссов наркомафии.

За сорок шесть лет Аваланд стал одним из влиятельнейших бизнесменов не только своей страны, но и всей Лиги. К его словам порой прислушивались даже президенты. Прислушались и сейчас, когда Аваланд предложил послать на Радугу международную экспедицию – от Лиги, Народного Союза и собственного центра. Предложение оказалось весьма кстати: товарищ Грдамич и правители Лиги как раз налаживали отношения, а тут совместный подвиг во имя науки!

Для подвига срочно требовался корабль, причем именно угольный, топки которого едят всё, что горит, можно топить хоть дровами. Лига подготовила к экспедиции орлеанский транспорт «Батиллус». Старую, но ещё крепкую посудину оснастили орудийной башней и поставили под командование капитана II ранга Леопольда Кастрела. У Народного Союза дела обстояли хуже. Одни пассажирские и грузовые оказались слишком велики и прожорливы, другие были совсем дряхлыми. Осталась только «Тавалога». Команду, естественно, набирают из добровольцев, но члены экипажа имеют преимущество. И если капитан Гверо согласен, то содействие будет обеспечено.

– Всё понятно, но какой здесь интерес у госбезопасности? – изо всех сил сдерживая выскакивающее из груди сердце, поинтересовался Войко.

– А мы не совсем госбезопасность, – растолковал Сокол. – Мы разведка. И интерес, как вы понимаете, самый прямой. В первую очередь проследить за тем, чтобы выполнялось соглашение об общности научных результатов. Составить подробный отчёт об экспедиции…

– Так туда учёные полетят!

– Образ мышления профессора и офицера – две большие разницы. Они видят происходящее с одной стороны, вы – совсем с другой. Если же удастся завязать контакты с окружением Аваланда или с ним самим, так вообще замечательно!

– Из меня разведчик…

– Справитесь! – гэбист говорил столь уверенно, словно знал Воислава с детства. – Главная и единственная ваша задача – держать глаза и уши открытыми и по возвращении всё, что увидите, нам изложить. Прежде всего из того интересного, что уважаемые партнёры найдут, но решат взять себе, не поделившись.

– И почему же я? – недоверчиво спросил Войко. – У вас такой выбор. Любой готов…

– Далеко не любой. Риск большой, исход неизвестен. Семейные не годятся, тех, кто на хорошем счету, туда просто не отпустят. Зато вас, наоборот, начальство выпихнет с радостью в надежде, что вы там и сгинете. Врать не стану, вероятность погибнуть или остаться на Радуге и умереть, не дождавшись новой экспедиции, велика. Но это не первая экспедиция, так что есть хороший шанс вернуться героем. Да и неприятности с прокуратурой за год забудутся. Так что – по рукам, или подумаете?

– Да чего там думать! – фыркнул капитан. – По рукам, конечно! Где кровью расписаться?

Остаток зимы и весна пролетели незаметно. Упустивший «Золотую тигрицу» крейсер внезапно получил шанс блестяще завершить службу, и его срочно приводили в порядок. От хандры Воислава не осталось и следа – он дневал и ночевал на верфи. С любимой удавалось уединиться лишь изредка, но та не обижалась. Для мужчины главное – дело, а от ожидания встречи только слаще…

Дел оказалось по горло. С корабля сняли броню и почти всю артиллерию, кроме носовой и кормовой башен. Поставили новейшую мощную эфирную станцию. Поскольку команда сократилась втрое, освободившиеся каюты и кубрики переделали под кладовые и лаборатории. Паровые машины и электрогенераторы разобрали по винтику, тщательно осмотрели, заменили всё ржавое, гнутое или треснутое, и собрали заново. Столь же дотошно изучили трубопроводы. Место труб с малейшими подозрениями на трещины и раковины заняли срочно доставленные из заводских цехов. В общем, перебрали полностью, от трюма до мачт – на Радуге ремонтных мастерских не предусмотрено.

Заново родившийся корабль ушёл на испытания, вернулся с них на верфь для устранения недоделок, снова испытывался, затем начался завоз на борт всего необходимого. Новый командир бдил, но уличить интендантов не сумел. Уголь, одежда, оружие, консервы, медикаменты – всё оказалось наивысшего качества. Спецпрокуроры продолжали зверствовать, так что мухлевать представлялось чреватым – тем более, при подготовке экспедиции, находившейся под личным контролем товарища Грдамича. По слухам, старейшина обмолвился, что если кто-то опозорит его перед Лигой и господином Аваландом… Далее версии расправы расходились от обычных каторжных работ годков на двадцать до отправки в секретные лаборатории госбезопасности. Откуда подопытные, чтобы не пугать скорбящих родственников, возвращаются исключительно в наглухо закрытых гробах.

Судьба членов экспедиции, рискнувших общаться с природой Радуги без должного уважения, обещала стать не менее печальной, и, осознавая опасность, капитан Гверо нещадно дрессировал команду. Матросы и офицеры, включая командира, расстреливали на полигоне обойму за обоймой, пока не стали попадать в движущиеся мишени куда лучше наземных пехотинцев. Сверх того, все прилежно ходили слушать лекции про ждущее их кусачее зверьё и колюче-ядовитую растительность. И на уроки языков Лиги – участники экспедиции должны уметь объясняться между собой.

Неудивительно, что в начале отвальной, само собой, проходившей на квартире Доневичей, Войко выглядел слегка помятым и пришибленным. Столь же потрёпанный вид имел и его туго набитый портфель, в котором, вопреки поводу сборища, ничего не звенело. В кабинете капитан открыл его и достал несколько толстых тетрадей и папок чертежей.

– Легально вывез хоть? – пошутил вице-адмирал.

– Так вы же сами подписали мне разрешение на снятие копий… – Замученный подготовкой к экспедиции Гверо начисто лишился чувства юмора. Залез во внутренний портфельный карман и торжественно выудил сложенную вчетверо бумажку: – Вот оно! В общем, тут всё, что мы с Веско натворили, и первые отчёты о начале работ.

Доневич кивнул и открыл тетрадь. Год назад, вернувшись с учений, капитан рассказал о проблемах со стрельбой у новейших тяжёлых крейсеров-рейдеров, названных в честь первых адмиралов флота Народного Союза.

Корабли вышли на славу: крупноклиберная артиллерия могла разнести любой крейсер Лиги, а мощные и быстро набирающие ход двигатели Лонгира позволяли уйти даже от новейших