Фантастика 2026-138 - Анастасия Макарова

этих стен, была поистине чудовищным зрелищем. От былой неприступности и стойкости, которые навевала Северная стена, не осталось и следа – лишь кровь, обожжённый камень, горы трупов и раскуроченные ворота.

Сама Мирабель большую часть этого буйства была в отключке. Её бессознательное тело Кайт и Марис утащили в одну из комнат стражников и уложили на кровать. Огромный кровоподтёк разлился по лицу, волосы спутались из-за крови, но она дышала, а значит Марис смогла бы вытащить её с того света. Когда кровавая жатва была завершена и войска Армии Освобождения закончили обносить оружейные и склады провизии, Мирабель почти что без помощи могла стоять на ногах, хоть она и отметила, что такого беспомощного состояния до этого момента никогда не испытывала.

Беглецы внезапно почувствовали себя в безопасности. Они прекрасно понимали, что им не следовало оставаться в этих стенах и минуты, но триумф и победа, что так вскружили им головы, помогли им расслабиться. Долгие дни безустанного бегства, наконец, окончились. Они, как самые настоящие звери, вырвали свою свободу зубами, и даже если их в следующую же минуту перестреляют до самого последнего человека – плевать. Их судьбы теперь были только в их руках, и рабы впервые за десятилетия показали, из чего на самом деле сделаны жители Пятого материка. Несколько часов отдыха были заслужены, тем более, что ни Лэрд, ни ищейки Гастона Сината будут попросту не в состоянии добраться до них. Перерезав канаты, удерживающие вторую герсу, солдаты перекрыли единственный на многие километры вокруг проход. И Северная стена осталась позади.

– Что за безумство... – сетовала Марис, устало присев на вещевой сундук. – В начале мне думалось, что это единственный верный выход – показать им, наконец, что будет, если полувековой гнев, горящий в сердцах тысяч людей, внезапно выйдет наружу. Но это...

– К сожалению, этого было не избежать. Либо мы их, либо они нас. – тихо ответил Кайт, уперев в стену спину и сложив руки на груди.

– Я была слишком молода, когда окунулась в войну. Думала, что повидала практически всё ещё тогда, в Зареме. Ты... Ты сейчас немногим старше, чем была я, когда Церковники отхватили себе весь север материка, Кайт. Но такое чувство, будто... Тебя это не заботит? Не вызывает отвращения та кровавая баня, какую устроили наши земляки?

– Меня-то? – Риал нервно усмехнулся. – Когда мы с Серумом устроили... Стычку со стражей в Версове, то мне даже не было страшно. Я волновался больше за него, чем за себя, хоть до того момента никогда не видел исполосованное клинком тело. Мне казалось, что те отряды, что безжизненными мешками упали на камни мостовой этого проклятого города – лишь крошка от целой буханки хлеба гигантских размеров. Все эти мертвецы не стали в моих мыслях началом войны, не стали рубежом, пересекая который мы подписывали себе смертный приговор. Я... Я не могу объяснить, почему так стало. Но теперь, после этой бойни... Это действительно конец.

– Думаешь? Кажется, что когда Церковники рвали на части Серых Лиц под самыми стенами Зарема, то мы думали ровно о том же. Но... – заикнулась было Лира, но вовремя поняла, что сравнение совсем неуместно.

– Концом это стало ещё тогда, когда мы вырвались из Колонии. – глухо проговорила Мира. Раны на её теле стараниями Марис довольно быстро сходили, но ей, как и всему войску, требовался хороший отдых. – Мы не повернём назад. Та ярость, которую они выплёскивают на врага, станет инструментом. Особо рьяные и опасные погибнут первыми, избавив нас от проблем, которые может породить их буйный нрав. Остальные же станут лишь сильнее с каждой битвой.

– Ты... – начал было Кайт, но Мира тут же пресекла его раздражённый тон.

– Не стоит, парень. Она знает, о чём говорит. – тихо проговорил величавый старик Марк.

– Я прекрасно знаю, как это звучит. Но я также знаю, что я права. В них бушует ненависть и гнев – абсолютно бесконтрольные чувства, которые опасны как для своих, так и для чужих. За те полгода, что я провела в чине королевы, я изъездила весь Пятый материк, чтобы вновь принять клятву от подконтрольных городов и их армий. Я знала каждого командующего лично, и все из них, за исключением лидера Рыцарей Погибели Бальтазара Вальда, стали теми самыми "историками", членами Королевского Сообщества Орденоносцев. Я видела тренировки, читала кодексы и своды правил армий, наблюдала за ними во время битвы. Мои люди, встретившие свою смерть во время войны на Пятом, не испытывали излишней ярости, гнева и ненависти к противнику. Для них Третий был лишь занозой, от которой чересчур трудно было избавиться.

– Война рождена из ненависти. – твердил Кайт. – Как могут они так просто убивать человека за человеком, если не испытывают ненависти? Если их руки не сводит от затмевающего разум чувства жгучего гнева?

– Ты говоришь ровно так, как говорили конферцы. Послушай Марис. Она назвала произошедшее здесь бойней, кровавой баней, безумием. Но ты говоришь, что мелкие отряды противника – всего лишь крошки. – парировала Мира. – Эта желчь, яд, отравляющий сознание, впитались в вас благодаря конферцам. Не земле, на которой стоит их государство, а благодаря людям, что вбили им в головы мысль, будто наши материки всегда были врагами, а народам, что жили и живут на них, не суждено быть друзьями. Подумай об этом.

Кайт замолчал, склонив голову. Уж очень долго он пробыл обычной занозой в причинном месте, которая доставляла лишь самый малый дискомфорт. Он и сам был пешкой, крохотной песчинкой, которую могли стереть в любой момент и даже не вспомнить, что он вообще существовал. Зато сейчас... Известный на весь материк "преступник", беглец, ставший частью восстания рабов на севере, один из предводителей Армии Освобождения. Грязные и подлые прозвища, порочащие честь, созданные лишь для того, чтобы целенаправленно настроить несведущих против него. И всё это, все эти клички он получил благодаря чему? Злобе на то, что Конферия захватила их землю ещё до его рождения? Гневу, который заставлял его строить козни городской страже? Ненависти, что заочно очернила весь народ Графства? А может, едкой горделивости, превознёсшей его с места уличного музыканта до своего нынешнего "чина"?

Нет. Лишь чистое желание освободить своих людей. Воспользоваться удивительной возможностью, которая выпала на его долю так рано. Человек, который буквально держит победу в своих руках, внезапно соглашается взять его с собой и поведать о кровавой истории, что случилась с их домом.