Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

Странно даже. Единства в нашей группе никогда не было. Сомневаюсь, что буду вспоминать годы в академии с ностальгией.

На корабль мы поднялись ближе к вечеру. Долго наблюдали за суетой матросов и грузчиков. Я как-то не подумала, что отдельных кают здесь не предусмотрено. Это же не круизный лайнер. Мальчишек разместили в нижнем ярусе вместе с командой, а нам выделили тесную каморку, где ютились две двухъярусные койки, по обеим сторонам, да узкий столик. Едва мы закинули вещи, магистр вышла подписывать бумаги с капитаном, и мы остались с Катрин наедине.

— Значит так, Бетс… — начала та, но тут же осеклась.

Я вытаскивала из сумки домашнее платье и не видела, что происходит у нее за спиной.

Резко обернувшись, застыла в изумлении. Пушок, вздыбив шерсть, словно змея, шипел на сокурсницу, не сводя с нее глаз.

— Что случилось, Пушок? — мысленно спросила я.

— Я почуял в ее сумке боевые артефакты. Это подозрительно.

— Мы направляемся в такое место, где это вполне может быть осознанным решением.

Катрин опомнилась и взвизгнула:

— Убери свою зверюгу, Бетс, или я применю к ней заклинание неподвижности!

— Только попробуй, — огрызнулась я.

Ненавижу, когда угрожают моим близким.

— Одно твое заклинание против моих десяти. Так и будешь гнить в каюте весь путь, пока корабль не вернется в порт.

Нашу перебранку прервала Ольга Александровна, вошедшая в каюту. Увидев наши пунцовые лица, она все поняла и лишь укоризненно покачала головой. Так и прошел день. Из каюты я не выходила. Пушок слетал к родителям и принес еды. А ночью мне скрутило живот… Я никогда не страдала морской болезнью, но сейчас чувствовала, как нутро выворачивает наизнанку невыносимой болью. К горлу подкатила тошнота. Тихонько встав с койки, я накинула кофту и выбралась из каюты. Поднявшись по трапу, вышла на палубу. Подбежав к борту, согнулась в приступе тошноты. Меня рвало и рвало, пока я не почувствовала, что ноги меня не держат. Я стала оседать, но упасть на палубу мне не дали. Кто-то, схватив меня сзади за ноги, перекинул через борт. В последний миг я успела позвать Пушка, прежде чем ледяная вода сомкнулась надо мной, пронзила тело тысячами игл, лишая возможности дышать.

Глава 3

Софья

Я отчаянно боролась, рвалась к поверхности, к жадному глотку воздуха, но что-то тяжелое, словно гиря, тянуло ко дну. В какой-то момент силы оставили меня, и я замерла, а в груди завязался тугой узел, предчувствуя скорую гибель.

Отчаяние не успело захлестнуть, как неведомая сила, до этого властно влекшая вниз, вдруг передумала и, словно пружина, вытолкнула меня обратно. Плавать я так и не научилась, поэтому отчаянно молотила руками и ногами, как испуганный щенок, пытаясь удержаться на поверхности до прихода спасения. Вспомнив о корабле, я огляделась, но увидела лишь удаляющуюся корму, призрачным силуэтом тающую на горизонте. Оставалась одна надежда — на Пушка, моего верного фамильяра, способного к телепортации. Он не мог перенести меня, но его острый ум наверняка подскажет, как спасти тонущую хозяйку.

Я звала и звала маргала, но он не откликался. Вконец обессилев, я откинулась на воду, раскинув руки и ноги, давая натруженным конечностям передышку. Вперив взгляд в бездонное небо, усыпанное бриллиантами звезд и залитое серебряным светом луны, попыталась прислушаться к себе. И вдруг осознала — в этой суматохе я совсем забыла о тошноте! А ведь от нее не осталось и следа!

Волны, словно заботливая мать, ласково укачивали и успокаивали меня, погружая уставшее тело в дрему, и ехидный голосок моего питомца не сразу, но все же пробился сквозь пелену сна.

— Тепло ли тебе, девица? Тепло ли тебе, красная? — прозвучал сквозь сон язвительный голос, и я, потеряв остатки концентрации, вновь отчаянно заработала руками и ногами, боясь камнем пойти на дно.

— Пушок! — выдохнула я. — Где тебя носило?

— Потом расскажу! А сейчас вспомни о суше и нажми камень, — приказал он и протянул лапками круглый артефакт. Я так и не поняла, где он умудрялся его прятать, но сейчас было не до вопросов.

В ледяной воде мои руки и ноги уже начали неметь. Едва я успела порадоваться, что судорога миновала меня, как резкая боль пронзила икроножные мышцы, сковав их мучительной хваткой.

— Соня, не отвлекайся, сейчас главное — оказаться на суше.

Я надавила большим пальцем на камень и почувствовала, как острые когти моего фамильяра впиваются в спину. Успела лишь вскрикнуть от пронзившей боли, как оказалась лежащей на теплом песчаном берегу. Боль отпустила, и я зашипела сквозь зубы:

— Пушок, что это было? Ты же сам можешь открыть портал!

— В том-то и дело, что не мог. Я чуть ли не час разыскивал тебя. Проснулся от твоего отчаянного зова, а потом в комнату зашла Катрин. Ее лицо сияло от злорадства, значит, она задумала какую-то пакость, подумал я и оказался прав. Сердце подсказало, что случилась беда.

Приняв облик пантеры, я набросился на нее и заставил рассказать все, угрожая перегрызть глотку. В этот момент проснулась ваша преподавательница и услышала весь разговор. Катрин воспользовалась одним из артефактов, которым обычно очищают желудок больного, отравившегося сильнейшим ядом. Но она настроила прибор на максимальную мощность, желая обессилить тебя, а потом поиздеваться, доказывая всем, что ты слабая девчонка, которую легко одолела морская болезнь.

— Она хотела меня убить, сбросив в воду, связав ноги.

— А нам она сказала, что ты сама это сделала, — нахмурился Пушок.

Я отползла подальше от кромки воды и расслабленно раскинулась на прогретом за день песке. Мне было совершенно все равно, как я выгляжу, что негде и нечем будет смыть соль и песок с волос и тела. Я просто наслаждалась чувством, что опасность утонуть, наконец, позади.

Лунный свет, проливаясь на воду, выткал из зыби серебристую дорожку, манящую в неведомые дали. Сияния ночного светила вполне хватало, чтобы различи́ть контуры моего пушистого спасителя.

— Что ж, теперь ничего не поделаешь, нужно выяснить, куда нас забросило, — спокойно произнесла я и тут же вздрогнула от острой, словно кинжалом, боли, пронзившей руку при попытке опереться.

— Погоди, сейчас смажу тебя мазью, и через пару часов от боли и следа не останется.

Я с удивлением воззрилась на маргала.

—