Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

то теперь каждый шаг отзывался острой болью от мелких колючек и предательских камней. Как же некстати обувь сорвалась с ног во время падения в воду, пополнив собой безмолвную коллекцию морского дна… Когда солнце превратилось в безжалостного палача, я, обессилев, рухнула в спасительную тень дерева с огромными, веерообразными листьями, напоминающими растрёпанные пальмовые опахала.

— Отдохни, — деловито доложил Пушок. — А я пока произведу разведку. — И словно растворился в воздухе.

В этой местности его телепортация работала крайне избирательно. Иногда он мог переместиться лишь на ничтожное расстояние, а порой магия и вовсе отказывалась повиноваться. Я не стала озвучивать свои выводы, чтобы не тревожить магического питомца, но нутром чувствовала — мы оказались на неизведанной земле. Каждая клеточка тела вопила об этом, но я отчаянно старалась заглушить панические крики разума. Единственная мысль, словно навязчивая мелодия, не давала покоя: люди всегда селились у воды, а значит, рано или поздно я должна наткнуться на признаки цивилизации.

Я жадно вдохнула пьянящий аромат цветов, смешанный с чистым морским воздухом. Волны, словно заведённые, монотонно бились о песок, а в небе, разрезая лазурь крыльями, носились чайки, с оглушительным криком бросаясь вниз, чтобы вырвать из морской пучины зазевавшуюся добычу.

Неожиданно передо мной, словно мешок с картошкой, плюхнулся на пятую точку Пушок и недовольно фыркнул.

— Всё-таки здесь сложно пользоваться телепортацией, — пробурчал он и протянул мне два сочных фрукта, вкус которых я уже успела оценить.

Есть почти не хотелось, но мучила жажда. Зная, что во фруктах содержится живительная влага, я с благодарностью приняла один из них. Второй протянула питомцу.

— Не надо, оставь себе! — гордо отказался маргал. — Я пока питаюсь магией. Здесь её предостаточно, но я чувствую, она немного… иная.

От его слов по спине пробежали мурашки.

— Не хочешь же ты сказать, что мы оказались на другой планете? Не может же так отличаться магия в пределах одного мира! — выдохнула я, чувствуя, как ледяной комок страха подступает к горлу.

— Не говори глупостей! — фыркнул Пушок. — Мы в мире Акаш, хотя бы потому, что ты смогла переместиться к своим родственникам. Теперь я могу утверждать без сомнений: твой дар так же силён, как и прежде.

Да, я мимоходом пожаловалась питомцу, что из-за крика поварихи выронила булочку и осталась голодной. Не совсем, конечно, но всё же.

— То есть ты знаешь, что это за дар?

— Ты — ходящая по снам, но твой дар настолько могущественен, что ты можешь астрально путешествовать не только по чужим сновидениям, но и по желанию оказываться в любом месте. Взять материальный предмет у тебя получилось неосознанно, но со временем ты научишься делать это произвольно, — объяснил маргал.

— Подожди… Если я могу навещать кого угодно во сне, то могу просто передать весточку родным, чтобы они не волновались, — воскликнула я, хлопнув себя ладошкой по лбу.

— Твои родители не глупы и наверняка догадались, почему повариха вдруг рухнула в обморок, — фыркнул он. — Сейчас невыносимо жарко, поэтому предлагаю идти ночью, а до тех пор — отдыхай.

Организм ещё не успел оправиться от вчерашних приключений, поэтому после второго сочного «банана» я задремала в тени и вновь оказалась в родном доме в Ангалии. Там уже царил вечер, а за окном моросил мелкий, занудливый дождь, превративший дорогу в грязное месиво.

Мама сидела в кресле в гостиной, задумчиво глядя в одну точку. В руках она держала мою любимую брошь. Желая её успокоить, я решилась подать знак. Несколько раз попыталась взять в руки карандаш, чтобы написать записку, но тщетно. В сердцах размахнулась и неожиданно сбросила всё, что лежало на столе, на пол. Мама вздрогнула и оглянулась.

— Сонечка, это ты? Я чувствую, дорогая. Как жаль, что ты не можешь ничего сказать, — мама всхлипнула. Не выдержав, я протянула руку и нежно погладила её по плечу.

— Я почувствовала твоё прикосновение, — прошептала она. — Давай сделаем так: на мои вопросы ты будешь меня трогать то с одной стороны, то с другой. Предположим, «да» — ты тронешь меня за левую руку, а «нет» — за правую.

Я вновь коснулась её руки, и на её лице промелькнула слабая улыбка.

— Ты жива? — задала она первый вопрос, застыв, словно ледяная статуя.

Сердце матери обливалось кровью за судьбу дочери. Она не видела меня, но нутром чувствовала, что сейчас я — лишь бесплотный призрак. Ответ на этот вопрос мог быть двояким. Когда мама почувствовала, как я дотронулась до ее левого плеча, она выдохнула с облегчением, словно сбросила с плеч непосильную ношу.

— Ты можешь сказать, где сейчас находишься?

Как бы я хотела знать это и сама, но ответа, увы, не было. Пришлось коснуться её правой руки.

Таким образом нам удалось поговорить около пяти минут, пока я не почувствовала, что скоро проснусь. Кто-то упорно пытался меня разбудить. Открыв глаза, я встретилась взглядом с синими, пытливыми глазками моего питомца.

— Ты снова меня не слышишь, — проворчал маргал с недовольством, — а нам, между прочим, пора.

Я обернулась. Лес утопал в глубоких сумерках, солнце же догорало за горизонтом, окрашивая небо багряно-оранжевой полосой заката. Словно прощальный мазок кисти, возвещающий о завершении дня и приближении власти тьмы. В эту минуту меня словно пронзило осознание: сейчас — время лесных хищников, и встреча с ними грозит бедой. Я, как маг, могла соткать несколько боевых заклинаний, но дар мой считался пассивным, малопригодным для защиты жизни. Хотя и артефакт при мне, но надолго ли его хватит в этой глуши?

Я поднялась со своего лежбища и спустилась к морю, чтобы умыться прохладной водой. Затем вернулась к кромке леса, где береговая линия начинала вздыматься, постепенно переходя в скалистые обрывы.

Мы двинулись в путь. Пушок устроился на моем плече, объяснив, что лететь ему несподручно из-за магии. Вскоре мы уперлись в непроходимую чащу из переплетенных деревьев и кустарников, где без топора или мачете делать было нечего.

Я встала перед этой высокой живой изгородью и огляделась. Слева и справа меня окружал густой лес, а справа — крутой, скалистый берег моря. И что прикажете делать?

— Пушок, я не Тарзан, по веткам скакать не умею. Что будем делать?

Маргал слетел с плеча, взмыл над деревьями и скрылся в чаще. Вернулся он минут через пять.

— Не знаю, Сонечка, почему здесь так разрослась эта стена, но в