Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

по коридору и вывели к высоким массивным дверям, украшенным национальным орнаментом. Один остался со мной, а двое из моей свиты распахнули дверь, и я вошла в огромный зал.

На небольшом постаменте стоял трон, хотя, я назвала бы его обычным креслом с высокой спинкой, на котором величественно восседал султан. Люди более старшего возраста находились ближе к султану. Чем младше возраст, тем дальше от правителя, кроме этого учитывалось и положение в султанате.

Все присутствующие расположились на подушках, сложив ноги «лодочкой». Мама говорила, что такую позу еще называют «турецкой».

Представьте себе, что вы оказались под пристальным вниманием около пятидесяти мужчин! Представили? Теперь вы меня поймёте, как я чувствовала себя в этот момент. Мне казалось, что меня с десяток раз раздели до гола, потом вновь одели и это за каких — то две — три минуты.

Чтобы отвлечься, я разглядывала султана. Азали меня предупредила, что я должна молчать до тех пор, пока султан сам не заговорит.

Презентабельный мужчина азиатской наружности выглядел лет на сорок. Длинные черные волнистые волосы, темно — карие глаза, пронзительный взгляд которых, казалось, проникал под кожу, орлиный нос и четко выделенные губы, обрамленные аккуратно стриженой бородкой.

— Приветствую тебя, красавица, в нашем султанате. Мне доложили, что на твоём тонком запястье появилась брачная вязь золотистого цвета? Ты ведь знаешь, что оно значит? — голос мужчины оказался неожиданно приятным, но у меня вдруг холодные мурашки побежали по телу, словно предупреждая об опасности.

Моё тело взбунтовалось на проявление внимания этого мужчины, что меня довольно сильно озадачило. Только чуть позже я поняла, что это было воздействие метки.

Я кивнула и опустила голову, а мужчины одобрительно загалдели.

— Чего это они? — спросила мысленно у Пушка.

— Довольны, что ты такая скромница. У них это приветствуется, — хихикнул питомец.

— Подойди ближе, красавица, и покажи моему визирю свою татуировку.

Я сделала несколько шагов вперед, и ко мне подошел полноватый мужчина в богато украшенном сюртуке, который носили все мужчины, кроме стражников. На них были плотные рубашки, штаны и кожаные сапоги. Сбоку всегда висел меч.

Вот и сейчас они стояли чуть позади меня. Левая рука была за спиной, а правая на эфесе.

— Пожалуйста, покажите руку, госпожа.

Я протянула руку и отодвинула широкий рукав, чтобы лучше было видно. Мужчина взглянул на рисунок, потом странно посмотрел на меня и, отойдя к султану, что-то прошептал ему на ухо.

Тот резко обернулся в мою сторону.

— Подойди ближе, красавица, и покажи руку мне.

Я встала перед троном и показала султану вязь. Мужчина резко вскочил, лицо его потемнело, стало жёстким, серьезным. Увидев, как начали фосфоресцировать его глаза, я, испугавшись, отшатнулась.

Султан молча отодвинул рукой меня в сторону и вышел из зала. Изгар, стоявший всё это время за троном, взял меня под локоть и вывел из помещения, что — то шепнув охране.

Когда мы немного отошли, я тихо спросила мужчину:

— Изгар, объясни, пожалуйста, что случилось?

— Я не имею права говорить! — коротко бросил он и молча довел до комнаты.

Глава 7

Софья

Оставшись одна в комнате, я рухнула в ближайшее кресло. Ноги подкосились, словно меня поразила молния, и я судорожно пыталась унять дрожь. Если встреча с султаном вызвала такую бурю эмоций, впереди ждали не просто неприятности, а настоящая катастрофа.

— Соня, что молчишь, как воды в рот набрала? — проворчал Пушок, очевидно, изнывая от ожидания.

— Что ты думаешь обо всем этом? Золотая брачная вязь королевского цвета… Изгар твердит, что я невеста для принца. Но ни у одного из них татуировка не откликнулась. А этот странный взгляд султана, его реакция на рисунок… Слова противоречат поступкам. Он смотрел на меня так, словно хотел не просто убить, а стереть в порошок, предать забвению на веки вечные. А когда выходил, оттолкнул, как надоевшую куклу.

— Да я и сам в толк ничего не возьму! Тем более, здешних обычаев мы не знаем, — пробормотал Пушок и исчез, словно его и не было.

Не успела я сообразить, что произошло, как дверь тихонько приоткрылась, и в комнату, словно тень, скользнула Азали.

— Госпожа, это правда? — Она впилась в меня настороженным взглядом.

— Азали, я ничего не понимаю. Ты же знаешь, память вернулась лишь частично.

— Говорят, ваша брачная метка указывает на принца, чей отец правил до султана Абу Лакри. Илах Лакри был мудрым и справедливым правителем, народ его любил и почитал. Когда принц исчез, он и его супруга долго искали сына, но все было тщетно. В итоге престол занял его младший брат.

— Давно это было?

— Давно, госпожа…. У старшего брата султана была жена, а наложниц он не признавал, без памяти любил свою супругу. У них родился сын, Арсен. В десять лет он пропал, двенадцать лет его искали, но так и не нашли. Других детей у них не было, хотя они были еще молоды.

Пять лет назад султану стало плохо, он умер в страшных муках, а вскоре за ним последовала и его супруга, Жасмин. Так Абу Лакри и взошел на престол.

В этот момент дверь распахнулась настежь, и на пороге возникла пара стражников во главе с Тинаром, охранявших мой покой.

— Простите, госпожа, но приказано перевести вас в другую комнату. Возьмите с собой личные вещи.

— Собирать нечего. Разве что платье, которое дали мне как невесте принца.

— Оно вам больше не понадобится. Прошу следовать за мной.

В сопровождении двух охранников, вставших по обе стороны, я вышла из комнаты вслед за Тинаром. «Почему нельзя забрать платье?» — сверлила мысль. На ум приходило лишь два объяснения: либо оно слишком дорогое и предназначено лишь для невест принцев, либо туда, куда меня ведут, оно попросту не нужно. От последней мысли меня пробрала дрожь.

Мы петляли по бесконечным коридорам, раз за разом спускаясь по длинным каменным лестницам, пока не оказались перед тяжелой, окованной железом дверью. Открыв ее, Тинар жестом приказал нам войти. Сделав пару шагов, я застыла в оцепенении.

Дверь распахнулась, и нас ослепил яркий свет. Мы оказались в мрачной подземной тюрьме, где держали самых отъявленных преступников. Передо мной тянулись ряды камер. В одной из них, согнувшись в три погибели, сидел изможденный мужчина с