Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

длинными спутанными волосами и грязной бородой, одетый в лохмотья, которые с трудом можно было назвать одеждой. Остальные камеры пустовали. Тинар распахнул одну из них и грубо втолкнул мое оцепеневшее от ужаса тело внутрь.

— За что? — прошептала я, глядя в глаза охраннику.

— Ничего личного, госпожа. Я лишь исполняю приказ султана. Дверь с лязгом захлопнулась, и меня окутал кромешный мрак. С трудом сконцентрировавшись, я призвала маленькую искорку магии. Пламени у меня не получилось, но небольшой светящийся шарик все же возник в руке.

— Госпожа — маг? — донёсся из сумрака камеры сиплый голос.

— Да, но магия у меня… пассивная.

В ответ раздался хриплый смешок, перешедший в надсадный кашель, сотрясший всё худое тело мужчины. Лицо его побагровело, глаза налились кровью, и казалось, ещё миг — и он задохнётся. В груди что-то клокотало и булькало, словно в старом, заброшенном колодце. Лишь спустя мучительно долгие мгновения приступ отступил.

— Султан и помыслить не мог о вашей магии, госпожа! В нашем государстве женщинам её запечатывают.

— Зачем? — удивилась я.

— Считается, что после замужества запечатанная магия должна перейти супругу, делая его сильнее.

— Серьёзно? Впервые слышу.

— Откуда вы родом, госпожа? Вы не здешняя. Наши девушки на вашем месте опустили бы голову и разразились безутешными рыданиями…

— Да, я издалека, но не спрашивайте, откуда! Всё равно не смогу объяснить. Лучше расскажите, как вы здесь очутились?

— Я был визирем при старом султане и узнал тайну о предательстве его родного брата, задумавшего захватить трон. Сперва он выкрал наследника, затем отравил султана и его супругу. Остальные визири присягнули новому султану, но я отказался, зная правду.

— Странно, почему он до сих пор не убил вас?

— По неосторожности он дал магическую клятву, запрещающую ему лишить меня жизни. Но разве это жизнь? — Страдалец обвёл камеру потухшим взглядом. — Так и прозябаю здесь, в одиночестве и темноте. Теперь хоть есть с кем поговорить. А вас за что сюда бросили?

— На моём запястье проявилась брачная метка, золотая вязь. Когда султан увидел её, лицо его исказилось, он резко вскочил с трона и удалился. Служанка успела шепнуть, что эта вязь принадлежала старому султану. Не успела она договорить, как явились стражники и заточили меня в эту клетку.

— Неужели принц жив, и вы — его невеста? О, госпожа, как я рад, что вы принесли мне такую благую весть! Теперь и умереть будет легче.

— Никаких «умереть»! Я что-нибудь придумаю. Вернее, мы, — растерянно произнесла я, глядя на Пушка, с которого наконец спало заклятие невидимости.

— Неужели маргал? Этих прекрасных магических помощников стали истреблять с восшествием на престол нового султана. С тех пор они перестали рождаться на нашей земле, — скорбно промолвил визирь.

— Какие страшные страсти вы рассказываете, уважаемый! — мягко заметил питомец, видя восхищение в глазах мужчины. — Маргалы перестают рождаться, когда магический фон ослабевает. Но я заметил другое: магия в вашем государстве… иная. Она не подчиняется вселенским законам, а это уже катастрофа высшего масштаба.

«Господи, — подумала я. — Когда он успел нахвататься этих иномирных высказываний? Кажется, даже мыслит, как землянин. Правильно говорят: с кем поведешься…»

Чтобы вернуть питомца к действительности, я спросила:

— Как выбираться будем?

— С помощью артефакта, разумеется. Ты забыла, что я позаботился о необходимом в дорогу?

— Но мы не можем оставить здесь господина визиря!

— И не оставим. Ему даже легче будет воспользоваться артефактом, ведь он знает место, куда мы сможем переместиться, не опасаясь погони.

— Да, есть такое место. О нём никто не знает, кроме моей жены и двух детишек, — подал голос визирь, поняв, что его не бросят. — Нужно поторопиться, скоро должны принести еду.

— Когда их ждать? — забеспокоилась я.

— Время еще есть, но его немного.

— Визирь?

— Зовите меня Селим Кхан, госпожа, — представился визирь и склонил голову.

— Мне очень приятно! — ответила я, но, помня предупреждение Азали, не назвала своего имени.

— Нам нужно встать рядом, чтобы переместиться. Как это сделать?

— О, госпожа, с этим нет проблем. Зная, что мне не выбраться, султан Абу Лакри оставил мне магию. Ему хотелось, чтобы я мучился как можно дольше, ведь без магии я бы прожил от силы пару лет. Всё же возраст берёт своё.

— Что же у вас за магия? — спросил Пушок.

— Я могу работать с камнями и металлом. Они подчиняются мне, принимают нужную форму. Иногда я раздвигаю прутья решётки и разминаю ноги, а потом возвращаюсь обратно.

— Тогда следует поспешить, — прислушавшись, поторопил Пушок. — Скоро здесь будут гости.

Визирь не стал медлить. Бесшумно раздвинув прутья, он вышел из клетки, затем освободил и нас. Мы успели взяться за руки, когда Пушок активировал артефакт. В этот момент дверь распахнулась, и яркий свет ударил в глаза. В последнее мгновение я увидела, как у стражника Тинара отвисла челюсть, и услышала изумлённый выдох: «Хо-о-о…». Изумленные лица охранников бальзамом пролились на душу, а в голове кричал возбужденный голос: «Мы их сделали!»

Глава 8

Софья

Приземление оказалось грубым и неожиданным, словно падение с небес в объятия земли. Удар отозвался болью в боках, а когти Пушка, словно острые иглы, впились в кожу. Мы оказались на опушке леса, и вдали, сквозь пелену тумана, проступали очертания города.

— Это Элин, — произнес Селим, его голос звучал хрипло и устало.

Слегка пошатываясь, он поднялся на ноги, коснувшись ушибленного бока, и присел рядом со мной.

— Я не рискнул переместиться прямо в усадьбу. Слишком долго был в заточении. Нет гарантии, что моя семья осталась в родовом гнезде.

— Может быть, я смогу чем-то помочь?

— Я не стану подвергать риску невесту принца, — нахмурился визирь, в его взгляде промелькнула тень беспокойства.

— Уважаемый Селим, сейчас я такая же беглая преступница, как и вы. Наши проблемы — общие.

Селим молчал, словно взвешивая мои слова, и наконец недовольно кивнул.

— Пушок, не мог бы ты слетать в дом уважаемого визиря и узнать, что там происходит? — я посмотрела на своего питомца так, словно уговаривала его на самое лакомое лакомство.

— Сам научил, теперь пожинаю плоды, —