Фантастика 2026-140 - Павел Игоревич Хохлов

— Об этой особенности маргалов никто не должен знать, иначе нечистые на руку маги могли бы совершить немыслимые злодеяния.

Он умолк, словно ожидая клятвы верности.

— Если ты ждешь, что я поклянусь, то так тому и быть, — без тени сомнения ответила я на его невысказанное требование, но Пушок энергично замотал головой.

— Я и так тебе верю. Ты ведь и сама знаешь, что внутри нас — чистейшая магия, мы и есть магия, лишь уплотняем её, чтобы казаться материальными. Внутри себя мы можем хранить всё, что угодно. Как вы едите пищу, и она какое-то время находится в желудке, так и у нас. Только у нас ничего не переваривается, а остаётся в первозданном виде, будто помещено в хранилище…

— Так вот почему ты сказал, что пошел готовиться к путешествию?

— Именно! Сначала навестил своих и попросил Дарину изготовить мне артефакты, словно предчувствовал, что нечто подобное случится. Затем захватил еще три: лечебный, способный поднять даже мёртвого, и артефакты сокрытия и защиты.

— Постой, а как получается, что вы едите с нашего стола и даже имеете свои предпочтения?

— Сама могла бы догадаться, — фыркнул он. — Еда — это та же энергия. Мы разбиваем её на мельчайшие частицы и поглощаем, а некоторым хочется почувствовать себя живыми существами, и они выращивают себе органы. Я тоже так делаю, особенно когда тянет полакомиться сметаной или сладостями.

— А у тебя поесть ничего нет? Ужасно хочется! — взмолилась я.

— За едой я и телепортироваться мигом могу́, — хмыкнул питомец. — Сначала смажу тебя кремом, а пока будешь лежать, принесу что-нибудь на перекус.

Я перевернулась на живот и едва не закричала, когда лапка Пушка коснулась спины. Боль была адская!

— Прости, я не объяснил, почему всё так серьёзно. Когда я вылетел на палубу, то не мог понять, откуда идёт зов. Словно твой голос звучал отовсюду. Я кружился, метался то в одну, то в другую сторону, пока мысленно не провёл прямую линию от корабля. Перейдя в магическое зрение, понял, куда нужно лететь. Около получаса искал тебя.

— И сколько же я пробыла в воде? — спросила я, когда первая волна боли немного схлынула.

— Примерно полтора-два часа, — голос питомца дрогнул. — Боялся не успеть. Прости меня, Сонечка.

Он понуро опустил голову и затих.

— Ты же знаешь, Колосовы не сдаются, — улыбнулась я, вспомнив девичью фамилию, которую носила на Земле. Так любил говаривать дед Игнат.

Притянула к себе моё белое чудо и нежно погладила маленького спасителя по гладкой шёрстке.

— Вижу, тебе полегчало, осталось только подкрепиться, — довольно мурлыкнул крылатый котяра.

Он отступил на шаг и беспомощно взмахнул крыльями. Ничего. Еще раз, и еще. Лишь когда мой взгляд стал вопросительным укором, промолвил:

— Не знаю, что происходит, но я не могу переместиться.

— Пушок, но ведь с тобой такого никогда не было! Может, ты что-то повредил?

— Нет, это особенность всех маргалов, причем врожденная. Чувствую, нет, даже уверен — мы не на своем материке. Отсюда и сбой в обычных заклинаниях.

— Ты хочешь сказать…? — растерянно начала я, но он оборвал меня на полуслове.

— У меня есть предположения, но пока не стану озвучивать их. Не уверен. Постарайся заснуть, Соня. Неизвестно, что нас ждет завтра.

Задремала я лишь под утро. Без ужина и с опустошенным желудком, который отчаянно бунтовал. Жажда терзала горло, а голод не давал забыться сном. Пока я проваливалась в зыбкое забытье, Пушок оставил рядом защитный амулет и умчался на поиски пропитания.

Моя душа парила в гостиной родного дома. Мама, закрыв лицо руками, беззвучно плакала. Братик обнимал ее за плечи, бабушка Ирина — с другой стороны. Внезапно распахнулась дверь и в комнату вихрем влетела любимая тетушка Дарина, сжимая в руках какой-то свиток.

— Цветочек, — обратилась мама к тете. — Мы исчерпали все артефакты, но нигде не можем ее найти! Не понимаю, как такое возможно. Мама использовала свой дар, я — твой поисковик, но все тщетно. Она словно испарилась. Но Жемчужинка уверяет, что Пушок жив, а раз он здоров, значит, и с Сонечкой все в порядке.

— Где Алекс? — спросил вошедший следом граф Луцкий.

— Переместился в Академию. Именно оттуда сообщили о падении девушки за борт.

— Она не могла просто так упасть! Не по годам рассудительная, — добавила бабушка. — Если Пушка нет на корабле и здесь он не появлялся, значит, они вместе.

— Мне кажется, её столкнула сокурсница. Из зависти к ее сильному дару и ревности к однокурснику, который ей нравился. Катрин сама призналась, что очень ей завидовала.

Я видела их переживания, чувствовала их боль, но не могла подать знак. Поняв, что я невидима, почуяв дразнящий аромат свежей выпечки, я поплыла на кухню и увидела, как наша повариха достает из печи румяные булочки. Она поставила противень на стол, и я, не удержавшись, схватила одну. Невероятно! Будучи призраком, я умудрилась взять в руки материальный предмет!

Визг поварихи и грохот упавшего тела привели в кухню моих родных. От неожиданности булочка выскользнула из пальцев, и я едва не разрыдалась. Вторая попытка не увенчалась успехом… И тут я проснулась. Вовремя! Пушок подлетел и бросил к моим ногам фрукт, напоминающий банан, но баклажанного цвета.

— Что это?

— Не знаю. Проверил на ядовитые вещества — ничего не обнаружил. Значит, можно есть.

Я тяжело вздохнула. Голод сводил живот в тугой узел, поэтому я отбросила брезгливость, очистила фрукт от кожуры и осторожно откусила маленький кусочек. В памяти еще живо всплывали страдания на корабле. Во рту разлился вкус молочного клубничного коктейля. Рискнув, я откусила еще кусок.

— Мммм, как вкусно! — проговорила я, жмурясь от удовольствия.

Вопрос еды на какое-то время отступил на задний план.

Глава 4

Софья

Три долгих часа мы брели вдоль берега, тщетно надеясь отыскать хоть какое-то поселение и выяснить, куда нас занесла нелёгкая. Золотистый песчаный берег постепенно уступил место буйству тропической зелени — диковинным растениям и цветущим деревьям, чьи листья, словно живые бабочки, слабо трепетали в объятиях лёгкого бриза.

Продвигаться вперёд стало мучительно. Если раньше ноги лишь утопали в податливом песке,