Фантастика 2026-147 - Максим Шаравин

И кто бы мог подумать, что главной проблемой в таком элементарном деле окажутся моим собственные мысли?

Злые мысли. Мои хлеб и вода все последние четырнадцать дней. Агонизирующие в мозгу проклятия и обиды, которые я гоняю по кругу — раз за разом, раз за разом, бесконечно по одним и тем же тропам, как машинки на детском автотреке. Злость на Больжедора, злость на Роблена, злость на Зиминых, на Тёмных, на Эрмита, на Архимага… в конце концов, злость на самого себя и на эти тупые топоры.

Топоры, вашу мать. Почему с вами постоянно что-то не так? Кто сделал вас такими хлипкими, чёрт побери? Да к тому же ещё и неудобными. Ручка то слишком большая, то слишком маленькая. Острие либо слишком острое, либо слишком тупое. Удар или слишком сильный, или слишком слабый… чёрт, всё так и валится из рук.

Как и мои тренировки, собственно. Конечно, речь Архимага звучало так пафосно и красиво, когда он толкал её тогда, на кухне, а что по итогу-то? Долбить палкой заледеневшие стволы деревьев? Так он и так занимается этим постоянно, когда колет дрова. В этих тренировках ни смысла, ни идеи, ни какого-то результата.

Да и даже они случаются лишь тогда, когда Архимаг соизволит появиться и уделить ему какое-то время, старый чёрт!

Но он, видимо, считает, что у него настал долгожданный отпуск, а значит, нужно оторваться на полную катушку, за все пять столетий. О, он не стесняется! Кайфует, ходит с хозяином дома то на охоту, то на зимнюю рыбалку, то ещё куда-то, хрен его знает, куда. А даже находясь здесь, постоянно торчит на кухне с дружком, выпивает, закусывает, травит какие-то древние анекдоты… пару раз даже застольные песни пел.

И лишь накайфовавшись по самую маковку, он, видите ли, удосуживается вспомнить обо мне и о том, что меня нужно тренировать. Столько слов о великой мести, о том, что я должен исправить свои ошибки и вернуть всё на место — а на деле это оказался пустой трёп, стоящий для Архимага где-то в самом конце списка приоритетов.

Вот же говнюк…

Бить прямо в центр. Ноги чуть шире плеч. Не жалеть силы.

— Х*илы, бл*ть!! — взвыл я, нанося следующий удар с такой силой, будто несчастное полено и было тем, кто виноват во всех моих бедах. Лезвие скользнуло по обледеневшей древесине; сорвавшись вбок, оно резануло мне по ноге. Вскользь и не слишком сильно, но всё-таки на серых спортивных штанах выступила кровь.

Я с глухим рычанием отшвырнул топор в сторону, в пышный сугроб; в воздух поднялась небольшая буря снежинок. Чёрт, чёрт, чёрт, проклятие! Кровь капала на снег, но боли я даже не чувствовал. Только эту тупую, ноющую досаду, что ничего не могу сделать нормально. Даже собственную кровь пролить, и то не могу как следует! Где уж здесь месть вершить?

— Да уж, — раздался с крыльца насмешливый мужской голос. — К хозяйству ты, конечно, парень, не приспособлен.

Я яростно и резко уставился на крыльцо. Хозяин жилища стоял там, вальяжно сунув руки в карманы стёганного халата, и глядел со снисходительной улыбкой. Проводив взглядом канувший в сугробе топор, он вновь поднял глаза на меня.

— Знаешь, где была бы сейчас моя семья, если бы я рубил дрова так же замечательно, как ты? — заметил он. — Да никто, блин. Потому что в какой-то момент я бы их просто зарубил — совершенно случайно.

Я хмуро глянул в ответ. Нашёлся мне тут самый умный. Конечно, мне же сейчас больше делать нечего, только слушать твои подколки!

— Слушай, — огрызнулся я. — Я, конечно, благодарен за то, что ты тут по доброте душевной за мной ухаживаешь, и всё такое. Вот только твои особо ценные комментарии мне сейчас ну совершенно не нужны!

— По доброте душевной? — мужчина сощурился, оглаживая длинные усы. — Вот как ты это видишь, парень?

— А как ещё я это должен видеть? — отрезал я, наклоняясь за топором.

— Что-то я не очень похож на доброхота, — пояснил хозяин дома. — Да и привечать у себя абы кого тоже привычки не имею. Всё, что я тут делаю — лишь затем, что так я отдаю старый долг. Архимагу, конечно же. Тебе я ничего не должен, парень.

— Вот как? — я подкинул топор в руке и поправил полено. — Раз уж всё так рационально, долг и всё такое, и никакого желания ухаживать за мной у тебя нет, то к чему тогда эти разговоры? Они уж точно не входят в понятие долга.

— А почему нет? — возразил мне мужчина. — Разве я что-то от этого теряю?

Он вынул из кармана сигарету и принялся раскуривать её, насмешливо косясь на мои попытки пристроить полено поровнее.

— Это в городе человек человеку волк, парень. А мы здесь живём иначе. Все друг друга знают, все видят друг в друге людей, а не… чурбанчики из поленницы. Так и ты. Даже если помогаю я тебе из долга перед Архимагом, всё равно приятнее помогать кому-то, кого ты успел узнать. Хорошему знакомому, а не… странному хмырю, который не умеет рубить дрова.

Я усмехнулся; внутри я всё ещё злился, но эта злость уже не чувствовалась такой жгучей. Скорее застарелой досадой, выходящей наружу через такие вот смешки и удары по ни в чём неповинному полену.

— Да и к тому же, — закурив, мужчина опёрся о дверной косяк и теперь наблюдал за моими попытками уже без улыбки, пристально и серьёзно, — чем дольше ты будешь приходить в себя, тем дольше мне тебя кормить, парень.

— А как это связано с дровами-то, дядя? — огрызнулся я вновь, хоть уже и без особой злобы. Удар!.. На этот раз топор не затрещал, но и полено получило лишь небольшую трещину.

— Да самым прямым образом, — пояснил мой собеседник. — Тебе тошно, это видно сразу. Ни успокоиться не можешь, ни перестать себя накручивать. А когда на туше тошно, то и телу хорошо не будет. Это всего касается, парень. И восстановления, и тренировок… и дров тоже.

Ну да, разумеется. Я и так это знал, дядя. Конечно, ты прав, но если бы успокоиться было вот так просто, по щелчку пальцев…

Впрочем, пусть немного, но этот разговор мне неожиданно помог. Я уже не чувствовал такой ревущей ярости внутри; лишь лёгкое раздражение, и то больше всё на самого себя. А раз на себя, значит, мне и нужно стиснуть зубы и делать всё как нужно. Не отвлекаясь на…

Шум, доносящийся со стороны подъезда к дому, остановил меня на полузамахе. Что там происходит? Разговор, и явно на повышенных тонах. Вот же блин… ничего хорошего таким тоном произносить не могут.

Нужно пойти послушать.

Не выпуская из рук топор, я решительным шагом направился к калитке.

Жена хозяина стояла на пороге; напротив неё, в нехороших позах — три здоровых мужика. Чуть поодаль был припаркован джип, единственная машина, что могла проехать по местному заснеженному бездорожью.

Что ещё им нужно?

—…а мне плевать, как давно вы тут торчите! — выплюнул стоящий впереди мужик прямо в лицо женщине, сердито уставившейся на него. — Постройка незаконная, у вас нет никаких прав на эту территорию. Останетесь тут — нарвётесь на реальные неприятности. Или я что-то непонятно объясняю, э?

— А вы как будто свои халупы строите законно! — отозвалась женщина. — Хватит законами понтоваться. Это пригород, здесь все на одинаковых правах. Кто первым место занял, тот и прав.

Ещё двое быков за спиной своего дружка напряглись. Я нахмурился, продолжая сжимать топор, но хозяин дома оказался быстрее меня. Происнувшись мимо меня